— Ничего страшного, — медленно ответил он, — Артефакты так влияют… На человека… Если их много рядом. Ты просто не привык.

— Точно? — я с сомнением посмотрел на забинтованную руку, — А если это не «просто так»? Вдруг с рукой что-то случится⁈

— Это защитные амулеты, — прохрипел контрабандист, — Не ссы, малёк.

— Не боись, — Рив оскалился и хлопнул меня по плечу, — За час с небольшим ничего не случится. Просто… Представь, как мы будем тратить наши золотые!

Я сжал зубы. Рука горела, но слова Рива подействовали лучше любого успокоения.

Десять золотых…

— Пошли, — Рив сунул коробку из-под амулетов в мою сумку и перекинул её через плечо, — Чем быстрее сбагрим этот груз, тем быстрее получим наши деньги.

Из «Ржавого якоря» мы выходили по одному, с небольшим разрывом по времени.

Я вышел последним, когда солнце уже клонилось к закату, окрашивая улицы в грязно-оранжевый цвет. Повязка с амулетами плотно прилегала к руке, но странное жжение не проходило — будто под бинтами ползали раскалённые иголки.

Первые полчаса я шёл, сжимая зубы и косился на каждую тень. Каждый прохожий казался стражником или узнавшим о контрабанде «теневым», каждый крик на улице — сигналом, что меня вот-вот схватят. Даже обычный лоточник, поправивший свой прилавок, заставил меня вздрогнуть.

Но постепенно я начал успокаиваться. Тур мелькал в толпе в нескольких шагах впереди, его мощная спина то появлялась, то исчезала за спинами прохожих. Хрип где-то сбоку сливался с толпой, а Рив, как и обещал, шёл в отдалении с той самой пустой сумкой через плечо — приманка для любого слишком любопытного стража.

Чем дальше мы уходили от «Ржавого якоря», тем сильнее улицы менялись. Простоватые лачуги и грубые каменные дома сменялись более ровными, оштукатуренными и изысканными постройками, мостовые стали ровнее, а в воздухе, вместо вони рыбы и пота, запахло специями и кожей.

Новый порт.

Ещё через полчаса я свернул за угол и увидел небольшую лавку с вывеской «Редкости и диковинки». Над дверью висел колокольчик, а в окне поблёскивали странные безделушки — склянки с цветными жидкостями, засушенные ящерицы в банках, резные фигурки из тёмного дерева.

Сердце заколотилось сильнее. Место назначения!

И тут кто-то тронул меня за локоть.

Я чуть не подпрыгнул, но это оказался Щелбан, которого я выпустил из виду. Он вынырнул из толпы и оскалился во весь рот.

— Эй, Краб, — шепнул он, подмигивая, — Надеюсь, ты не думаешь смотаться с нашими деньгами? Потому что если вдруг решишь — мы тебя найдём, ты же знаешь?

— От тебя скроешься, умник! — фыркнул я, не удержавшись от ухмылки.

Щелбан хохотнул, хлопнул меня по плечу и растворился в толпе, оставив меня перед дверью лавки.

Я глубоко вдохнул, расправил плечи и толкнул дверь.

Колокольчик звякнул…

Ну вот и финальная часть сделки.

Внутри пахло дорогим деревом, воском и чем-то терпким — может, сушёными травами, а может, древними книгами, сложенными на полках до самого потолка?

По стенам висели странные предметы: чучела невиданных зверей с блестящими глазами, склянки с мерцающими жидкостями, даже какие-то механизмы из бронзы, тихо пощёлкивающие шестерёнками.

За прилавком, развалившись в кресле с высокой спинкой, сидел мужчина в бархатном камзоле. Его пальцы, унизанные перстнями, лениво перебирали страницы книги, но взгляд, холодный и оценивающий, тут же уткнулся в меня.

— И что в моём заведении забыл такой… гм… уличный житель? — Он сморщил нос, будто я принёс с собой запах помойки.