Щелбан присвистнул. Хрип лишь кивнул, будто так и должно быть. Тур промолчал, но потом хмыкнул:

— Заслужил.

Десять золотых. Мои!

Горло внезапно сжалось. Не из-за денег — из-за того, что парни молча согласились. Ни споров, ни ворчания. Будто я и правда стал для них чем-то большим, чем просто малёк с улицы.

— Ладно, — я резко вдохнул, — Когда работаем?

* * *

Трактир «Ржавый якорь» оказался гнилой развалюхой на краю Вороньего гнезда. Вонь перегара, дешёвого табака и чего-то кислого ударила в нос, едва мы переступили порог.

Гомон посетителей не стих, но из полумрака на нас уставились глаза местных пропойц. Однако никто не заинтересовался нами больше, чем на пару мгновений — тяжёлое сопение, хриплый смех и бульканье выпивки не прервались.

Рив, не моргнув глазом, швырнул медяк усатому верзиле у двери — тот ловко поймал его и мотнул головой в сторону лестницы.

— Наверху. Третья дверь справа.

Мы поднялись по скрипучим ступеням, которые прогибались под Туром так, будто вот-вот лопнут. Наверху было тише, но воздух стоял густой, пропитанный чем-то сладковато-горьким — как будто жжёные травы смешали с гнилью.

Третья дверь оказалась заперта. Рив постучал, и за толстыми досками послышался какой-то шорох.

— Кто? — раздался хриплый голос.

— Чайка из порта.

Скрипнул засов, Рив толкнул дверь плечом, и мы ввалились внутрь.

Комната была крошечной, с единственным закопчённым окошком и топчаном, на котором развалился мужик с пустыми глазами. Его кожа отливала серым, как у покойника, а пальцы нервно дёргались, перебирая мундштук кальяна. На столе рядом валялись какие-то склянки с мутной жидкостью, куски запёкшейся хлебной корки, поднос с обглоданными костями, пара кувшинов с вином.

— Здравствуй, Гарс, — Рив скривился, отмахиваясь от дыма.

Мужчина медленно повернул голову, оглядев нас.

— Ммм… Да… — Его голос напоминал скрип ржавой двери, — Привет… Готовы?

Рив шагнул вперёд.

— Где товар?

Гарс с трудом приподнялся, шаря рукой под топчаном, и вытащил продолговатую деревянную коробку, обтянутую потрёпанной кожей.

— Берите… и валите… — Он швырнул её Риву и тут же плюхнулся обратно, прильнув к кальяну. Дым заклубился густыми волнами, затягивая его обратно в забытье, — К ночи жду… Деньги… Сами знаете что будет… Если дадите дёру.

Рив серьёзно кивнул и открыл коробку. Мы столпились за его спиной.

Внутри, на вытертом бархате, лежали три деревянных амулета — продолговатые, с вырезанными узорами, которые переливались под тусклым светом, будто по ним пробегали тени.

— Ну что, Краб, — Рив хмыкнул, — Давай сюда свою драгоценную руку.

Щелбан и Хрип быстро размотали мои бинты, обнажив бледную, но уже зажившую кожу. Тур тем временем аккуратно отодвинул занавеску и выглянул за окно.

Я взял из коробки один из амулетов. Дерево было тёплым, почти живым, а когда я постучал по нему ногтем — внутри отозвался глухой, пустой звук.

— Полые? — я поднял бровь.

Рив тут же отвесил мне подзатыльник.

— Не тряси их, кретин! Это магические штуки, а не погремушки!

Я поморщился, но промолчал. Амулеты быстро замотали в новые повязки, плотно прижав к руке. И тут же под бинтами начало щекотать — словно сотня муравьев пробежала под кожей.

— Что за хрень⁈ Чешется! — я скривился.

— Гарс? — Рив повернулся к контрабандисту, который не переставая курил кальян.