Он замолчал, будто передумал продолжать.

Украдкой посмотрев на «клыка», я увидел, как его глаза бегают по горизонту, где солнце садилось в кроваво-красные облака. Во взгляде Рива было что-то, чего я раньше не видел — не страх, нет.

Скорее… предостережение.

— Что такое Прилив? — вырвалось у меня.

Этот вопрос я пытался задать уже несколько раз, но натыкался только на мрачные рожи и суеверное бормотание.

Рив вздохнул и потёр переносицу.

— Ты всё никак не уймёшься…

— Слушай, судя по всему, это опасная штука! Должен же я знать о ней! На всякий хотя бы…

— Ну да, да, просто… Не принято о нём говорить, сечёшь? Такие разговоры… Да ещё и накануне…

— Ну хотя бы в общем! Рив!

— Ладно, мелкий… Только быстро и в общих чертах! Не хочу, чтобы мне потом… Короче всё! — «клык» осенил себя святым знаком и мрачно посмотрел на меня, — Прилив, это… дыхание мёртвой луны. То, что осталось после…

— После чего?

— После того, как она раскололась, дурень, — Рив достал из кармана грязный платок и вытер лицо, а затем указал в небо, где висели две половинки луны.

— Хрен знает когда — очень давно! — луна разломилась пополам. Говорят, её разрушил какой-то дам'маракский колдун, вроде как из другого мира… А отголоски донеслись и до нас. Не буду врать, не знаю, как было — но осколки луны упали на землю. И принесли с собой… что-то.

— Что?

Рив сделал паузу, подбирая слова.

— Магию… Нет, не совсем. Что-то другое. Грязное и чужое, что просыпается с завидной, сука, периодичностью.

Тон у «клыка» был таким, что желудок у меня сжался в комок.

— И Прилив — это…

— Добланое дыхание этих осколков. Когда оно просыпается, что-то выползает из мест, куда они упали. Это дыхание… Оно меняет всё, к чему прикоснётся. И это приводит к непредсказуемым последствиям. Люди сходят с ума или умирают в страшных муках. Если повезёт… Животные тоже… Но иногда… — Рив кивнул в мою сторону и посмотрел на пояс, за которым у меня был заткнут коготь, — Превращаются в разных тварей. Например тех самых тайканов, что нападают по ночам.

Я машинально потрогал коготь.

— Но куда хуже, если эти животные переживут парочку таких Приливов. Тогда… Они становятся сильнее. После второго-третьего Прилива их уже не остановить обычным оружием. Именно поэтому городские патрули охотятся за ними. Да и вообще все — «теневые», «чешуйчатые», стража… Все, кто может. Никто не хочет, чтобы в городе поселилась тварь, которая любит лакомиться человечиной.

— Мрак какой…

Рив только фыркнул:

— Мрак и есть! Потому-то все и пережидают Приливы в укрытиях! Когда всякая такая мразь-то лезет, крепкие двери и ставни — это хоть что-то… Приливы обычно «стелются» по поверхности и приходят только по ночам, так что через щели в постройки особо не заползают, им улицы хватает… НО!Никогда нельзя быть уверенным наверняка.

Ну охренеть теперь… Могли бы раньше о таком предупредить, вообще-то это важная информация!

Я задумался о словах «клыка» — и не сразу понял, что меня смущает.

А потом до меня дошло. Меня смущало не то, О ЧЁМ говорил Рив — а то, КАК он это делал. Рассуждая о Приливе, о расколотой луне, о странах, о городе, о других вещах — иногда его речь менялась.