— Это не проблема, Падальщик, — произнёс он ледяным тоном, — Мало у кого хватит сил сопротивляться таким, как мы. А если больше людей выйдут на поиски… У нас будет больше добычи.

Затем он небрежным движением подбросил один из камней своему подчинённому.

— Заслужил.

Тот поймал дар дрожащими руками, и его лицо исказилось в гримасе, которую он, вероятно, считал улыбкой. Руны на неприятном лице вспыхнули в такт пульсации камня, и на мгновение я увидел, как его глаза становятся полностью чёрными, без белка и зрачка.

Эльф ещё раз оглядел склад, а затем вышел наружу. Его подчинённый — Падальщик — дёрнул цепи, заставляя теневых гончих оторваться от трапезы, и двинулся следом.

Через несколько мгновений на складе уже никого не было. Остались только разруха, кровавые лужи да несколько обглоданных костей, напоминающих о том, что произошло.

— Повезло…

Глава 14

Сам по себе

Я сидел на самом краю крыши, где черепица местами осыпалась вниз, в грязный переулок Старого порта, и смотрел, как умирает ночь.

Прилив отступал.

Туман, ещё час назад клубившийся по улицам живой, ядовитой пеленой, теперь съёживался и уползал с улиц. Он цеплялся за подворотни, за ржавые водостоки, за облупленные ставни, но солнце — яркое, оранжевое и тёплое, неумолимо гнало его прочь.

Вдали, над линией океана, чёрные тучи медленно растворялись в сером утре, и лишь изредка в их глубине вспыхивали последние зелёные молнии, напоминающие о том, что эта ночь действительно случилась.

Я провёл пальцами по камню, вплавленному под ключицу. Его поверхность была гладкой и холодной, но внутри чувствовалась странная, чужая жизнь — слабые толчки, будто кто-то стучал с другой стороны зеркала.

Закрыв глаза, я снова увидел вспышки воспоминаний о прошлой ночи: тени, рвущие плоть, светящиеся глаза в тумане, крики, которые обрывались слишком быстро.

И их — эльфа с лицом, как изваяние из мрамора, и его слугу с горящими рунами на коже. Их голоса, спокойные, будто обсуждающие погоду, пока они потрошат людей…

«Если всплывёт, что они не просто появляются во время Приливов, но и падают с Ураниоса…»

Я резко открыл глаза.

Они охотятся.

Не на монстров. На людей, на таких, как я! На тех, кто случайно получил камень и не знает, как им пользоваться. На тех, кто не успел спрятаться.

Но, странным образом, в этот момент меня такое откровение почти не волновало.

Потому что я вдруг осознал кое-что куда более важное.

Я был свободен.

По-настоящему свободен!

Я больше не был привязан к Риву и его шайке, которые использовали, предали меня и оставили подыхать. Я не обязан дрожать перед стражей или заискивать перед «теневыми». Не должен ютиться по чердакам, как затравленный зверь! Я могу делать, что хочу!

С другой стороны, и помощи ждать неоткуда…

Этот мир — от позолоченных шпилей Элиона до вонючих подвалов Старого Порта — хотел меня сломать. Маги выслеживали таких, как я. Стража считала мусором. «Теневые» видели только расходный материал. Даже сам воздух здесь был отравлен — то ядовитым туманом Прилива, то ложью, то алчностью.

И что?

Я вдруг почувствовал, как внутри меня что-то сжимается — не страх, нет. Нечто холодное и твёрдое, как клинок, заточенный ударами судьбы. Пока всего несколькими — но мне хватило и этого.

Уголки губ сами собой растянулись в ухмылке, которой я бы испугался ещё вчера.

Я не стану никому доверять. Я буду противостоять этому миру, драться!

Не за место под солнцем. Не за горсть монет или милость какого-нибудь Барона.

О нет… Я не хочу выживать — я хочу ЖИТЬ! И сделаю для этого всё, что потребуется!

А если этот город решит сожрать меня… Я выгрызу ему глотку первым.