|
Серов поворочал головой и с сомнением хмыкнул. - Дону капитану не угодно, - истолковал эти звуки Сэмсон Тегг. - Дон капитан понимает, что, если выкупать у Карамана Шейлу и Стура с парнями, тот догадается, что за пташек к нему принесло. Мы его шебеку потопили, Джербу взяли и гонялись за этим гадом от Эс-Сувейры до Туниса… Пойдет он к дею и нас продаст. Золото отнимут, а наши головы будут торчать на пиках у ворот касбы… Верно я говорю, капитан? - Верно, - согласился Серов. - Можно действовать через посредника, - предложил де Пернель, ткнув пальцем в карту. - Тут, в Алжире есть французские купцы и братья-монахи трех-четырех орденов. Все они способствуют выкупу единоверцев. Серов снова хмыкнул. Купцы, монахи… Именно эти ублюдки и заложили трижды дона Мигеля! - Твое предложение, рыцарь, капитану не нравится, - снова пояснил Тегг. - Мы привыкли брать, а не платить. Это что же такое! Взяли золото у сарацин, - тут он грохнул в сундук тяжелым морским сапогом, - и им же возвращаем! Это… это… - …Безнравственно, - подсказал Серов и процитировал на английском бессмертные строки поэта: - Все куплю, сказало злато, все возьму, сказал булат… Я - за булат! Выручить своих ему очень хотелось, а за Шейлу он бы голову отдал. Но хотелось еще и другого - увидеть, как Одноухий болтается в петле, как меркнут его глаза, как вываливается язык… Он ненавидел его больше, чем Эдварда Пила, едва не отнявшего когда-то и Шейлу, и корабль. Во всяком случае, Пил был уже мертв, а Караман - еще жив. Его глаза скользнули по лицу Абдаллы и остановились на Деласкесе: - Если мы натянем халаты и придем на бригантине в Алжир, это вызовет подозрения? Если будем все в чалмах, будем славить Аллаха и представляться магрибскими разбойниками? Конечно, на османов и арабов мы не похожи и языков их не знаем, но вид у нас что ни на есть пиратский. Что сделают стражники дея? - Ничего, синьор, - сказал Деласкес. - Ничего, если вести себя по-умному. - Дать бакшиш портовому начальству и городским стражам? - Нэпременно тэм и другим, - заметил Абдалла. - Одна рука в ладоши не хлопат. - Кроме бакшиша нужно кое-что еще. - Деласкес погладил бороду, коснулся медной серьги в ухе. - Мессир капитан не похож на магрибца или турка, не знает их речи, но это ничего - среди разбойников есть греки и сардинцы, сицилийцы и испанцы, даже люди из Франции, Голландии и Англии. Те, кто отринул Христа, признал Аллаха и вышел в море грабить бывших соплеменников. - Ренегаты, - процедил сквозь зубы де Пернель. - Презренные ренегаты! - Да, так их называют, - согласился Мартин Деласкес. - Вы, мой капитан, можете надеть халат и чалму, стать французом-ренегатом и смело плыть в Алжир. Это никого не удивит, если вы будете иногда заглядывать в мечеть и хотя бы раз в день творить намаз. Вы знаете, что это такое? - Знаю и умею, - отвечал Серов, вспоминая чеченскую службу. - Ополоснуть лицо и руки, встать на колени, повернуться к Мекке, почаще кланяться и бормотать «иншалла». Нет проблем! - О! - Казалось, Деласкес поражен. - Простите мое любопытство, сэр… Сыновей французских маркизов и этому учат? - Только незаконных - так, на всякий случай. Мало ли в какую передрягу попадешь… Тегг захохотал, ван Мандер ухмыльнулся, и даже по суровому лицу де Пернеля скользнула усмешка. - Я надеюсь, Мартин, - произнес Серов, - что вы с Абдаллой научите полсотни наших молодцов, как творить намаз и как вести себя в мечети. |
