Спустили кливер, Хрипатый рявкнул команду, и якорь с плеском пошел на дно.

    - Мартин! - позвал Серов. - Что дальше? Подошел Деласкес - такой же смуглый и темноволосый, как остальные мальтийцы:

    - Приедут стражники, дон капитан. Каждому нужно дать два серебряных куруша. Тогда они позволят нам сойти на берег и принести дары начальнику порта.

    - А бею? Деласкес усмехнулся:

    - Мы слишком мелкие люди, чтобы нас допустили к владыке, но ему, конечно, тоже положен бакшиш. Его отдадим начальнику. Правда, никто не знает, достанется ли бею хотя бы часть этого дара.

    - Ну, то не наше дело, - сказал Серов, глядя, как от пристани отвалила лодка с тремя стражами. Арабы, не турки, отметил он; видно, для турок служить в портовой охране считалось зазорным.

    Стражники на палубу не поднялись - обменялись парой фраз с Деласкесом, получили свою мзду и отбыли восвояси.

    - Начальник ждет синьора капитана с подношением, - пояснил Мартин Деласкес. - После этого можно выгружать товар. Начальник его осмотрит и возьмет седьмую часть.

    - Седьмую часть! Лихоимцы, псы помойные! - прорычал Хрипатый. - На Тор-ртуге бр-рали десятину!

    - Успокойся. - Серов похлопал боцмана по широкой спине. - Здесь мы разгружаться не будем.

    Спустили шлюпку, а в нее - три ларца и длинный сверток. На весла сели мальтийцы, Серов, де Пернель и Деласкес разместились на носу и корме. Хрипатый, оставшийся на «Харисе», сорвал чалму, хлопнул ею о колено и пробормотал проклятие - ему было жалко ларцов, как и тех серебряных монет, что пошли стражникам.

    Лодка уткнулась в мелкую гальку, и Мартин спрыгнул на берег.

    - Сюда, дон капитан, и вы, сэр рыцарь… Стражи сказали, что смотритель порта сидит вон в той кофейне.

    - Непыльная у него работа, - произнес Серов, покидая шлюпку.

    Впереди, прокладывая дорогу в толпе рыбаков и грузчиков, шли Деласкес и два мальтийца, за ними - ага рейс со своим помощником; еще четыре морехода, тащивших подарки, замыкали шествие. На рейде, меж шебек, фелюк и тартан, стояли два торговых судна под французским флагом, и среди мельтешивших вокруг смуглокожих людей изредка встречались европейцы - то ли предатели-ренегаты, то ли честные скупщики краденого. Разглядев их, Серов совсем успокоился, поправил на голове чалму и буркнул на арабском: «Аллах велик!»

    Кофейня, находившаяся в кубическом строении из беленого кирпича, была чистой, прохладной и совершенно пустой - видимо, смотритель ее абонировал под свою штаб-квартиру. Он тоже оказался магрибцем, а не турком - сонным на вид толстяком в широком белом балахоне, поверх которого был накручен полосатый шелковый хаик. Как положено чиновнику во все времена и в любой стране, он занимался важным делом: пил кофе и курил кальян. При виде Серова и его спутников с ларцами глазки смотрителя заблестели; он отложил мундштук кальяна и поинтересовался:

    - Инглези? Франк?

    Деласкес ответил, низко кланяясь, и физиономия смотрителя расплылась в улыбке.

    - Как приятно встретить правоверных из людей севера! - молвил он на приличном французском. - Садись на эту подушку, почтенный рейс! И ты садись, ага помощник! - Смотритель хлопнул в ладоши и приказал слуге, возникшему словно из-под земли: - Кофе! - Потом его взор вновь обратился к Серову: - Скажи мне, рейс Мустафа, давно ли Аллах зажег свет истины в твоей душе? А заодно поведай, кто ты и откуда.