- Я жил в Марселе, эфенди, возил из Испании табак, вино и всякие иные мелочи, - сказал Серов. - Работал много, но был беднее последнего гяура, ибо вера моя не являлась истинной, а тем, кто заблуждается, Аллах не благоволит. Но два года и четыре месяца назад, попав случайно в Эль-Хосейму, я задумался о бедственной своей судьбе, пришел в мечеть, пал на колени и трижды возгласил: нет Бога, кроме Аллаха, и Магомет - Его Пророк! С той поры дела мои поправились, и теперь я владею кораблем, храброй командой и ценным грузом.

    История была вполне правдивая: мелкий контрабандист из Марселя, став мусульманином и пиратом, разжился кораблем и сколотил шайку, чтобы грабить бывших единоверцев. Вероятно, смотритель уже выслушивал нечто подобное; его глазки утонули в складках жира, руки взметнулись вверх, а голова склонилась над пузатым кальяном.

    - Аллах дает, Аллах берет, Аллах посылает и отнимает, и все в Его руках и Его воле! - пробормотал он. - Что же послал тебе Аллах на этот раз? Надеюсь, твои трюмы не пусты?

    - В них английское сукно, но торговать им здесь я не буду, - молвил Серов. - Я должен поставить эти ткани моему приятелю, купцу из Аль-Джезаира. Аллах не любит тех, кто нарушает обещанное.

    Любезность чиновника как водой смыло - он лишался изрядных доходов. С раздражением отодвинув кальян, смотритель стиснул пухлые кулаки и грозно уставился на Серова.

    - Здесь правит великий бей, потомок Хусейнидов! [88] И наш город ничем не уступит Аль-Джезаиру! - прошипел он. - Зачем ты пришел сюда, Мустафа, если не хочешь торговать на нашем базаре и платить пошлину нашему бею?

    - Единственно, чтобы склониться перед великим беем и принести дары ему и тебе. - Серов щелкнул пальцами, и его мореходы раскрыли три ларца. - Здесь серебро для тебя, золото для бея и украшения его прекрасным женам. Кроме того, сабля, усыпанная индийскими рубинами, достойная руки владык… - Он вытащил из свертка драгоценное оружие. - Не гневайся, почтенный, прими мой скромный дар и позволь моим людям сойти на берег. Мы месяц в море, и нам нужны свежая вода и хорошая пища.

    Лицо смотрителя разгладилось. Он внимательно оглядел ларцы, будто взвешивая их содержимое, и с довольным видом кивнул:

    - Я вижу твое почтение к великому бею… Можешь отправить своих людей за припасами, водой и всем, что тебе угодно. Ты поступил как истинный мудрец, пожелав приобрести необходимое в этом городе, чьи стены крепки, а воины многочисленны. Аллах тебе благоволит! Не советую приставать к берегу в других местах - ни в Табарке, ни в Джиджелли, Беджайе или Деллисе [89] . Иди прямо в Аль-Джезаир!

    - Я последую твоему совету, эфенди, - сказал Серов и после паузы спросил: - А что случилось в Табарке и прочих городах? Какие-то неприятности?

    - Аллах наслал на них кару - разбойников с гор. Обычно племена этих пожирателей праха трепещут перед силой правоверных, но случается, что какой-то их вождь, пес из псов, вдруг возомнит о себе и, собрав сотню-другую дикарей, спустится с гор на равнину. - Смотритель смолк, провел по лицу ладонями и погрузился в молитву. Потом заметил: - Диких горцев видели со стен Джиджелли, а окрестности Беджайи они разграбили. Не высаживайся там на берег, Мустафа. И да хранит тебя Аллах!

    С этими словами чиновник запустил пятерню в ларец с золотом, и Серов понял, что аудиенция окончена. Они с де Пернелем выпили кофе из крохотных чашечек, отвесили низкие поклоны и, дружно помянув Аллаха, вышли из кофейни.

    - Вы настоящий лицедей, маркиз, - промолвил рыцарь. - Я бы не смог устроить такое представление.

    - Доля внебрачного сына тяжела, - ответил Серов. - Требуются разные умения, если хочешь выжить. - Он тронул за плечо Деласкеса.