- Это не так-то просто. - Покачивая головой, аль Рахман отхлебнул кофе. - Не так-то просто, мой господин, ибо мои посланцы, возвратившись, сообщили нечто странное. Я бы сказал, много странных вещей. - Он принялся перечислять, загибая пальцы: - Во-первых, все псы Карамана при нем, хотя обычно он отпускал их повеселиться в наш чудесный город. Но в этот раз не отпустил - кормит, поит и держит при себе! Во-вторых, в деревне толковали, а мои помощники слышали, что он получил весть о разорении своего дома на Джербе, и теперь стража у него удвоена, он рассылает дозорных на запад и восток, и особые люди следят за морскими водами. И наконец, в-третьих, он не вышел в море, хотя бури уже стихли, персиковые деревья расцвели, и многие рейсы отправились за добычей. Он ведет себя так, мои господа, словно боится мести какого-то могущественного человека… - Старый лазутчик погладил бороду, вскинул глаза вверх и будто про себя пробормотал: - Слышали во многих городах Магриба… я слышал и другие тоже… и, думаю, слышал Караман, пес из псов… Серов нахмурился:

    - Что слышали? Говори без недомолвок, почтенный! Мы тебе достаточно платим!

    - Слышали, что некий рейс Сирулла, явившийся из западных стран, разыскивает женщину по имени Сайли… Но это, клянусь Аллахом, не мое дело! К тому же я стар и быстро забываю имена.

    - Полезная привычка, - заметил Серов. - Значит, ты говоришь, что у Карамана восемь шебек и все их экипажи сейчас в поместье? Это сколько же народу?

    - Тысячи полторы или две, мой господин. Большая сила!

    - Большая, - согласился Серов. - Так возьмешь сукно по сто десять?

    - Сто. Только из уважения к тебе, светоч Аллаха.

    - Сто пять, и разгрузка за твой счет.

    - Ах-ха… - вздохнул аль Рахман. - Даже сам Пророк тебя не переспорил бы… Сто пять. Договорились!

    Они ударили по рукам, и старый лазутчик удалился. Солнце садилось, и над алжирскими крышами повеяло свежим морским ветерком. На небе бледным призраком замаячила луна, потом вспыхнули первые, по-южному яркие звезды, и темно-синий хрустальный кубок ночи накрыл город, прибрежную равнину и хребет Джурджуры, встававший на горизонте непроницаемой черной тенью. С минаретов ближних мечетей раздались призывы муэдзинов, и им тут же начали вторить другие протяжные голоса, призывая горожан повернуться к Мекке, пасть на колени и восславить Аллаха. По его соизволению конец света еще не наступил, день прожит, и завтра, если он не решит иначе, наступит новый день и принесет кому-то радость, а кому-то горе. Все в руках Аллаха!

    Но в этот час Серова не занимали мысли о божественном. Он побарабанил пальцами по столу, переглянулся с де Пернелем и задумчиво сказал:

    - Полторы или две тысячи… в полной боевой готовности… Это значит, что прямая атака невозможна.

    - Согласен с вами, мой друг. - Рыцарь склонил голову. - Если мы нападем со всей силой и если даже получим помощь от великого магистра, за недолгий срок их не одолеть. У Карамана будет время - и как он поступит? Что сделает с вашей супругой и другими пленными? Господь видит, мы можем лишь гадать…

    Хрипатый пошевельнулся. Его профиль в темноте походил на личину дьявола.

    - Чего гадать? Пошлет своих ублюдков, и те всадят Уоту и нашим парням по пуле в печенку! - Он повернулся к Серову. - Что будем делать, капитан? Все же вызовем Тегга с «Вороном»?

    - Нет. Действовать надо быстро и тайно. Обойдемся своими силами.

    Серов не стал вдаваться в подробности и объяснять, что небольшая группа подготовленных людей может добиться успеха там, где завязнет полк или дивизия.