Шагая вслед за Абдаллой, Серов вспоминал службу в Чечне, не очень долгую - был он там пять месяцев, - но оставившую след. Точнее, следы, и в душе, и на теле… Вертолет со всем их взводом упал, подбитый ракетой, Серов и его сотоварищи чудом остались в живых - спасло искусство пилота да то, что летели метрах в десяти над лесом. Первый случай, когда смерть рядом прошла и по лицу крылом задела… Первый, но не последний; потом в бэтээре горел, трех ребят потерял из вверенного под команду взвода и сам был ранен. Чечня - южный край, там тоже горы и леса, пусть не такие роскошные, как здесь, однако похоже… Львы не водятся, зато под каждым кустом - по снайперу… Мог ли он тогда представить, что занесет его в Вест-Индию, а после - в Африку?.. Мог ли вообразить, что станет пиратским вожаком и поведет своих бойцов против другого пирата?.. Что будет у него фрегат с медными пушками, команда их сотен висельников и любимая жена, родившаяся в семнадцатом веке?.. Чушь, абсурд! Однако… Позади зашелестели голоса. Серов прислушался.

    - Разрази меня гром! - Это был Мортимер. - Не худо бы пошарить в доме у Одноухого козла… Домишко, видать, богатый!

    - Хр-р… Кр-ретин ты, Мор-рти, пустая башка! Наше дело - Стур-ра с пар-рнями отыскать, взять Кар-рамана и девчонку - и смыться по-тихому. А ты - по-шар-рить, пошар-рить… В волосне своей шар-рь и блох лови!

    - Стур, девчонка капитанова… отыскать, освободить… Это все очень бла-а-родно, Хрипатый, но отчего не уцепить какую ни есть мелочевку? Колечко там, монету или камушки… Батюшка мой покойный говаривал: от пустых карманцев в душе печаль, а в животе…

    - Ведр-ро помоев на твоего батюшку! Если задер-ржишься - бр-росим! Пусть сар-рацины яйца тебе отр-режут и скор-рмят псам!

    - Ты, боцман, не горячись, - раздался голос Брюса Кука. - Морти, конечно, трепло, но по большому счету прав. Взять усадьбу - и ничего не тронуть?.. Это не по обычаю! Это…

    Конец фразу потонул в гуле голосов:

    - Серебро и посуду брать не стоит, но золотишко…

    - И камушки, камушки!..

    - Все одно, сарацины сами разграбят, моча черепашья…

    - Обшарить по быстрому…

    - А чтобы в доме не вопили, всех - на нож!

    - Всех нельзя. Одноухого капитан трогать не велел.

    - Его и не тронем. А остальных…

    Серов обернулся, оглядел свою ватагу и произнес:

    - Лес тут густой и ветви у деревьев крепкие. Кто хочет на них повисеть? Ты, Мортимер?

    Позади воцарилось молчание. Потом Хрипатый буркнул:

    - Слышали капитана, недоноски? Ну, так шевелите костылями поживей!

    «Как дети малые», - мелькнула мысль у Серова. В его цивилизованные времена алчность рядилась в разные одежды, прикрываясь то благом народным, то заботой о своем семействе или государственными интересами, но здесь она была неприкрытой, как язвы на теле нищего. Высокие понятия о долге, верности и рыцарской чести соседствовали с корыстью, жестокостью и злобой; на одном полюсе был де Пернель, на другом - пожалуй, Тегг, с его советом не доискиваться правды, а стрелять. Самое странное, что оба были дороги Серову. «Контрасты эпохи», - подумал он и вздохнул.

    Часа за два до заката, одолев десяток миль, они остановились и принялись обустраивать лагерь. Развьючили мулов и пустили их пастись, развели костер, набрали воды в ближнем ручье, и скоро в лесу запахло жареным мясом и подогретыми над огнем лепешками.