На бочках, задницей в воде, лежал Мортимер. Глаза закрыты, лицо побледнело, а из всей одежды - штаны да пояс с ножом. Выглядел он не лучше покойника, но когда потянули в шлюпку, раскрыл посинелые губы и прохрипел:

    - Рому просит, - сказал сообразительный Люк Форест, нашаривая фляжку.

    Страх Божий хлопнул Мортимера по плечу и начал растирать ему бока, приговаривая:

    - Вот казак! Сущий казак, клянусь Пресвятой Богородицей! В воде не тонет и в огне не горит! А водица-то нынче студеная! Зато огонь был жаркий…

    Ром забулькал в глотке Мортимера, он закашлялся, но когда Люк попробовал отнять флягу, вцепился в нее обеими руками. Его трясло, но постепенно озноб стал проводить, щеки порозовели, глаза приоткрылись. Он высосал спиртное, сел и подставил Страху Божьему спину.

    - За-амерз, п-прах и п-пепел! Потри-ка лопатки, п-приятель… посильнее… т-так, хорошо… Вот что, б-братцы, я вам скажу: лучше в п-пекле гореть, чем в холодном море окочуриться! Если бы в теплом, так я со всем удовольствием, а холода не люблю! Нет, не люблю! Как-то шли мы на Тортугу, еще с покойным к-капитаном, с Бруксом, значит, и вот…

    Серов ухватил его за волосы, дернул и прошипел:

    - Хватит баек, Морти! Докладывай, шельмец!

    - Чего докладывать, сэр? Зажглись на «Вороне» огни, грохнуло из пушки, и я, как был в штанах и без сапог, - на палубу… А там уже драка! Навалились на нас неведомо кто! Думаю, тысяча… ну, полтысячи это уж точно… Я дюжину зарезал… - Почесав голую грудь, он спросил: - Ром еще есть?

    - Больше пока не получишь, - промолвил Серов, чувствуя, как перехватывает горло. Слова выталкивались с трудом, точно в глотку ему забили кляп. - Рассказывай! Дальше рассказывай! Что с Шейлой? Что с Уотом и его людьми?

    - Всех повязали, - сообщил Мортимер. - Убитых вроде трое или четверо, а всех остальных повязали, и Стура, и Хенка, и Тиррела, и хозяйку нашу. Повязали и на их поганое корыто сволокли… - Он печально понурился. - Слишком их было много, капитан… кучей, гады, задавили… навалились и задавили… Я сказал тысяча?.. Нет, должно быть, две… А нас всего-то пара дюжин!

    В душе Серова запели фанфары. Он наклонился к Мортимеру и переспросил:

    - Так Шейла жива? Точно жива?

    - Жива, капитан, жива, разрази меня гром! Я видел, как ее тащили… Лягалась так, что двум обломам рожи набок своротила! Четверо едва с ней справились… Чтоб мне в пекле гореть, если вру!

    Шлюпка Хрипатого Боба приблизилась к ним.

    - Мор-рти, сукин сын! - с удивлением каркнул боцман. Потом покачал головой: - Больше никого, капитан. Плавают кое-где мер-ртвяки, но все как есть сар-рацины. Ни Уота, ни твоей малышки не видать.

    - Он говорит, - Серов ткнул в Мортимера пальцем, - что наших взяли в плен. Кто-то погиб, но Шейла, Уот и Тиррел живы, а с ними еще шестнадцать человек.

    - Хр-р… Бог милостив! Я уж думал, все пошли на р-рыбий кор-рм… - Хрипатый поглядел на Мортимера. - Значит, наших скр-рутили, а ты как уцелел? Сиганул с боррта, навоз черепаший?

    - Спрятался, когда парней на их лоханки поволокли. В пороховом погребе! Высыпал порох их двух бочонков, проложил к борту дорожку, поджег - и в море! Тут было дюжины четыре сарацин - остались, наверно, чтобы отвести корабль в гавань.