Рейчел наблюдала за Стеллой, с которой в один миг слетела вся изысканность и утонченность. Ею владел страх. Куда только девались грация, спокойная и уверенная красота, самообладание! Перед ней сидела нескладная, не владеющая собой, растрепанная, беззащитная женщина. Перемена была разительной.

– Сколько всего человек в доме? – спросил Герни почти ласково.

– Пять.

– Где они находятся?

– Один – в коридоре, у лестницы.

– Из комнаты его видно?

– Да.

– Остальные?

– Двое – внизу лестницы, слева, у перил. Паскини и еще один – в гостиной.

– Это комната, где мы были в прошлый раз?

– Да.

– Чем они занимаются?

– Говорят о делах. Иногда звонят по телефону.

– Есть комнаты, где играют в карты?

– Да, две, внизу.

– Сколько комнат наверху?

– Пять спален и гостиная.

– Три спальни в этом коридоре?

– Да.

– Они расположены подряд?

– Да.

По-прежнему держа Стеллу за волосы и приставив осколок стекла к ее щеке, он подвел ее к зеркалу, висевшему напротив окна. Она тупо посмотрела на себя, как на постороннего человека.

– Это двухстороннее зеркало?

– Да.

Он был уверен в этом и, обрабатывая Стеллу, знал, что идет на риск.

– Кто наблюдал за нами?

– Паскини, перед тем как прийти сюда.

– Где зеркало, через которое видно соседнюю комнату?

Стелла показала куда-то в сторону. Рейчел и Герни, глядя в зеркало, проследили за ее жестом, указывавшим на репродукцию Матисса. Когда Рейчел приподняла ее, под ней оказалась зеркальная поверхность.

– Ничего не видно, – сказала она.

– Все зависит от освещения, – Стелла по-прежнему говорила шепотом. – Чтобы было видно, здесь надо погасить свет, а там включить.

Герни подвел ее к софе и усадил рядом с собой.

– А теперь, – произнес он, – я объясню, что делать дальше. Она никак не реагировала на его слова. Он отвел свое оружие от ее лица и наклонился к ней.

– Слушай, – сказал он. – Слушай. – И, как самый страстный поклонник, стал нежно нашептывать ей что-то на ухо.

Пит Гинсберг сидел рядом с ней, Алан Маунтджой раскладывал пасьянс за обеденным столом.

– Они сами позвонили.

– Джеффризу?

– Да.

– Он перезвонит нам?

– Возможно, чтобы перепроверить информацию. – Маунтджой взглянул на часы. – Если позвонит, то очень скоро.

Пола не могла сообразить, откуда падал свет. Скорее всего, в противоположном углу стоял торшер. Ей хотелось выпить виски.

Маунтджой продолжал колдовать над пасьянсом, пронзительно насвистывая сквозь зубы.

Гинсберг встал и посмотрел ему через плечо, чтобы увидеть расклад карт.

– Что они сказали?

– Ничего особенного. Девица сидела в машине неподалеку. Герни зашел с тыла и попался. – Маунтджой рассмеялся. – Вот уж он удивился.

«Еще бы не удивиться», – подумала Пола. Она вспомнила его темные вьющиеся волосы и твердый профиль – вылитый цыган. В ее памяти всплыло лицо, которое она видела во сне, и руки, сжимавшие ей горло.

– Что будет дальше? – Маунтджой переложил две карты.