– Что вы здесь делаете?

Мальчик ответил не сразу:

– Мы всегда здесь были. Всю твою жизнь. Я Эбб. – Он оглянулся, и его печальные глаза распахнулись, будто он принял некое решение, после чего снова вздохнул. – Ну, вам лучше пойти со мной. – Он двинулся к лестнице, но по пути оглянулся и бросил на нас недовольный взгляд. – А можно побыстрее?

Мы с Джерм растерянно посмотрели друг на друга.

Эбб остановился на лестничной площадке и сместился в нашу сторону, проплыв прямо сквозь перила:

– Ночь не вечна, а на рассвете мы исчезнем.

В глазах Джерм стоял вопрос, стоит ли нам идти за ним. Я неуверенно покачала головой и, набравшись храбрости, сказала:

– Не может быть, чтобы вы всегда были здесь.

Эбб вздохнул и нетерпеливо закачался в воздухе:

– Я боялся, что всё так и будет, когда смотрел, как ты сжигаешь свои истории.

Я вздрогнула. От мысли, что за мной тогда наблюдали, у меня мурашки побежали по коже, к горлу подступила тошнота.

– Похоже, ты решила больше ничего не сочинять? – продолжил Эбб. – Такое бывает сплошь и рядом: люди, взрослея, отказываются от своих прошлых хобби. Но для таких, как ты, родившейся в такой семье, как твоя… Когда магию лишают привычного выхода, она просто находит новые. Уничтожив свои истории, ты вроде как… – он помолчал, подбирая слова, – закрыла дверь, но открыла окно. И этим окном стал взор.

– Взор? – тихо переспросила я.

Эбб мотнул головой, будто всё это пустая трата времени:

– Поэтому ты вдруг начала меня видеть. Ты пробудила свой взор.

Я всё ещё пыталась понять, о чём это он, когда Джерм взволнованно спросила:

– А я? Что пробудило мой взор?

Но Эбб молча двинулся наверх и стал с недовольным видом мелькать то здесь, то там, будто расхаживал по площадке.

– Ты должна пойти, – сказал он. – Мне нужно тебе кое-что показать.

Я кивнула Джерм. Какая бы кислая физиономия у него ни была, вряд ли он желал нам навредить. Медленно, но мы всё же направились к лестнице.

Дождавшись, пока мы поднимемся, он заскользил дальше по коридору и остановился у антикварного комода, приткнувшегося в укромном уголке под маленьким восьмиугольным окном, выходящим во двор. У комода были красивые бирюзового цвета ручки, а стенки ящиков покрывали изящные резные узоры – как и многие вещи в нашем доме, он будто, скорее всего, принадлежал кому-то другому, незнакомому мне человеку, и уж никак не моей маме. Взгляд Эбба, сейчас растерянный и встревоженный, был направлен куда-то в пол перед комодом. Затем он быстро посмотрел на меня.

Наверху скрипнула мамина кровать. Шагов не последовало, но она точно переворачивалась. Мы все затаили дыхание. Наконец всё стихло.

Эбб снова посмотрел на пол и на нас, словно мы должны знать, что делать.

– Э-эм… – протянула Джерм.

Эбб раздражённо вздохнул и закатил глаза. Я обратила внимание, что он вообще любит повздыхать.

– Сдвиньте комод. Я сам этого сделать не могу. – Для демонстрации он попытался упереться руками в стену, но беспрепятственно погрузился внутрь.

Недолго поколебавшись, мы с Джерм встали у правой боковой стенки комода и осторожно стали толкать его вдоль стены.

Взглянув на пол, я увидела щель между двумя половицами: если не знаешь, куда смотреть – ни за что не заметишь. Осторожно опустившись на колени, я просунула в неё ноготь и подцепила доску. К моему удивлению, она легко поднялась. Мой пульс, и без того ускоренный, пустился вприпрыжку.

Под половицей была небольшая тёмная ниша. Схватив висящий на шее фонарик, я посветила внутрь, распугав пауков.