|
Каждый раз, когда Чону делал нечто, связанное с Суа, он чувствовал, как его разум проясняется, пусть и всего лишь на мгновение. Если Суа рядом не было, тогда он жестоко эксплуатировал собственное тело: бегал трусцой, выполнял упражнения типа приседаний, планки и качания пресса. Ведь когда телу ужасно тяжело, на мысли не остается времени.
Волей-неволей, а физическая форма становилась все лучше. Большие и малые мышцы прокачались, тело окрепло. – Папа! – Заметив отца, который, заложив руки за спину, ходил из стороны в сторону перед школьными воротами, Суа на полном ходу понеслась к нему. Чону, с легкостью подхватив подбежавшую дочь, подбросил ее вверх. – А-а! Ровесники Суа из школы покосились в их сторону. На лицах детей явно читалась зависть вперемешку с искренней радостью: «А ее папа что, вообще не работает? Каждый день приезжает за ней в это время?» – Суа, как насчет того, чтобы съесть сегодня твои любимые вантонкасы? – За! Но это разве не далековато отсюда? – Так мы ведь можем доехать туда на автобусе. Внутри тарахтящего автобуса Чону и Суа, разместившись на задних сиденьях, наслаждались приятными взлетами и падениями тела. Затылки незнакомцев также плавно покачивались вверх-вниз. Старушка, сидевшая спереди, бережно прижимала к себе узелок с чем-то непонятным. Если присмотреться, то это напоминало бутылочки со свежевыжатым кунжутным маслом… Душистый аромат доносился даже до задней части автобуса. Сразу за ней сидела молодая женщина в черном костюме. Ее пятки кровоточили, вероятно, из-за новых туфель. Очевидно, она не взяла с собой пластырь. Но утонувшая в каких-то переживаниях, она совершенно не обращала внимания на пятки. Если бы пришлось дать этому переживанию название, то оно звучало бы как «тревожность». Пожилой мужчина у задней двери автобуса выглядел хмурым даже тогда, когда просто спокойно стоял: все из-за залегшей глубокой складки между бровями. Конечно, нельзя судить по внешнему виду, но не появилась ли она оттого, что он то и дело ввязывается в бессмысленные споры? Что-то случилось с его телом: вначале подумалось, что это из-за тряски в автобусе, но на деле оказалось, что он слегка хромал на одну ногу. И наконец, молодая мать, севшая на места для пожилых. Она баюкала младенца, которому на вид было чуть больше четырех месяцев. – Проголодался, да? Потерпи еще немного, – бормотала женщина, то и дело целуя малыша в лобик. Казалось, у нее внутри беспокойно зудела мысль: «Может, покормить его грудью? И плевать на то, что мы в автобусе». Судя по ввалившимся глазам, она уже давно не спала как следует. Достаточно было взглянуть на затылки незнакомцев, чтобы понять все это. У них тоже наверняка есть воспоминания, которые они желали бы стереть… Как не быть? У кого жизнь легка? Забвение. Чону долгое время был одержим желанием впасть в забвение. Ведь Бог никому не вручает его словно подарок… Однако, кажется, теперь наконец он начал кое-что понимать. Забвение – это воля. Это не попытка забыть воспоминания. Человек просто тащит свое усталое тело, едет в переполненном метро, постепенно, шаг за шагом, разгребает накапливающуюся кучу дел. Посмеивается, внезапно вспомнив глупую шутку, которую накануне рассказывал другу, возлюбленному, семье. Придя с работы, хлопочет по дому, кормит детей, укладывает их спать и в конце концов проваливается прямо рядом с ними в сон и сам. Речь о том, чтобы не давать места дурным воспоминаниям. Чтобы те не смогли развалить простую повседневную жизнь. Даже те воспоминания, которые, казалось, будут преследовать человека как соглядатай всю его оставшуюся жизнь, со временем начинают меркнуть и в конечном итоге совсем тускнеют и устаканиваются. Люди каждый день своей жизни совершают подобные подвиги. |
