Дочь Ёнсу, которая уже училась в старшей школе, приходила туда после уроков и забирала отца. Когда ее сверстники шли после окончания занятий на дополнительные курсы, девушка шла к зданию суда. Стоило Ёнсу прийти, и Со Тувон послушно собирался домой, будто наступал конец его рабочего дня.

– Папа… Пойдем уже домой.

– Угу.

– Дай мне плакат. Я понесу.

– Не надо.

– Что будем сегодня на ужин?

– Хочешь сделаю кимчхи ччигэ?

– Да! И бухнем туда побольше кусочков свиной шеи.

– Хорошо, тогда по пути зайдем в супермаркет.

Время от времени к Со Тувону подходили родные погибших, хватали его за грудки, ломали ногами его транспаранты. Забрасывание гнилыми вонючими объедками тоже стало делом привычным. Это были семьи отца, дочери и сына, которых Чинсук столь беспощадно убила. Родные не могли вынести подобного отношения, ведь заявление о невиновности Ли Чинсук было сродни повторному убийству ее жертв.

Однажды, увидев покрытого всяческим мусором отца, Ёнсу мучительно задрожала всем телом и разрыдалась:

– Папа… Остановись уже. Мать действительно убийца.

– Ёнсу, она не убийца.

– Опомнись! Просто ты от потрясения все забыл. Ты и сам знаешь – убийца!

Со Тувон заплакал и яростно замахал головой:

– Ёнсу, твоя мать не такая. Даже если весь мир будет показывать на нее пальцем, мы ее семья, ты и я, и должны верить ей… Когда-нибудь правда раскроется.

– Правда? Хочешь, я расскажу тебе правду? Я дочь убийцы! Вот она, правда!

Чону тоже как-то раз стал свидетелем протеста Со Тувона перед зданием суда.

Можно было лишь гадать, являлось ли исчезновение его воспоминаний таким же побочным эффектом, как и развившаяся после операций по удалению и пересадке памяти деменция Хван Миён.

Теперь все, что осталось у Со Тувона, – это неприкрытая обида на несправедливость.

И кто же в действительности оказался наказан?

Ли Чинсук, потерявший память Со Тувон, у которого осталось лишь чувство несправедливости, или Ёнсу, которая все помнит…

Эпилог 2

Забвение

Чтобы продолжать жить, Чону теперь упорно изматывал собственное тело.

Всякий раз, стоило телу хоть немного почувствовать себя комфортно, и ему начинало казаться, будто кто-то стучит долотом внутри черепной коробки. Тут же охватывала тревога, казалось, еще чуть-чуть, и голова расколется пополам.

Каждый раз, едва он утром открывал глаза, к нему наведывались чувство вины по отношению к Чису и ненависть по отношению к себе. И всякий раз, будто в насмешку над собою, Чону думал: «Да-да, я не забыл, какое я дерьмо, можете идти дальше со спокойной душой». Способа противостоять прошлому, сковавшему его душу, не существовало. Ведь чем больше человек пытается что-то забыть, тем сильнее это что-то вбивается в его мозг, таков фундаментальный принцип.

Довольно смешно. Каждый раз, когда человек хочет избавиться от какого-то воспоминания, к этому самому воспоминанию тут же прилипает бирка «новые данные». Мозг вновь вдыхает жизнь в застарелые события. И те присасываются уже намертво, чтобы точно не оказаться забытыми. Все они относятся к категории «хочу забыть».

Чону с лихвой хватало собственных запутанных воспоминаний, однако временами, воцаряя в голове уже совершеннейший хаос, к нему врывались воспоминания Со Тувона и Ли Чинсук. Ему приходила в голову мысль провести операцию по стиранию памяти, но больше он не смел убегать.

– Так. Пора за Суа.

Суа была единственной, кого не могли одолеть гнетущие его воспоминания. Каждый раз, когда Чону делал нечто, связанное с Суа, он чувствовал, как его разум проясняется, пусть и всего лишь на мгновение.