– Сестра, зачем ты так? Пре… прекрати. – Слова с трудом выходили изо рта до жути напуганной Чису.

– Ой, а что такое? Ты ведь говорила, что хочешь умереть.

Чинсук подтащила ее за шиворот повыше к подоконнику. Чису, начав брыкаться, сумела отпихнуть ее ногой. В ответ Чинсук, сбитая ударом, зарядила коленом в живот.

– Ах! – Чису согнулась от боли и перестала вырываться. Чинсук в очередной раз попыталась подтянуть ослабшую Чису и выбросить в окно, но та стала цепляться за нее что было мочи.

Когда джемпер практически сполз с Чинсук, она с размаху впечатала Чису кулак в лицо. Та, бессильно пошатнувшись, перевесилась через подоконник.

– Зараза! Да падай ты уже! – раздраженно отодрала вцепившуюся ей в плечо руку Чинсук.

Чису скользнула по подоконнику, и ее неудержимо потянуло вниз. Она выбросила руки в попытке ухватиться за оконную раму, но не смогла.

– Вау.

Чису выпала с девятнадцатого этажа, не издав ни единого крика.

Все происходило одновременно и дольше, и быстрее, чем предполагала Чинсук.

Она с интересом наблюдала за падением другого человека; такое для нее было внове. Послышался глухой стук, а за ним, через несколько секунд, раздались крики прохожих.

– Черт, как же тяжело. Откуда только силы у нее взялись? А такая тщедушная на вид, – будто о чем-то незначительном ворчала Чинсук, затем вновь выглянула в окно и усмехнулась. – Да неужто хотела жить?

Женщина надела на руки кожаные перчатки, которые чуть не потеряла во время ожесточенной борьбы, и направилась в детскую, откуда доносилась мелодия из мультфильма. Суа страшно ненавидела, когда ее родители ссорились, поэтому, включив песню погромче, забралась под одеяло.

Без лишних колебаний Чинсук обмотала лицо девочки скотчем. Вдалеке за окном раздавался приглушенный вой сирен скорой помощи и полицейских машин.

«Черт, времени не осталось».

Девочка в испуге завопила, но, поскольку та была еще ребенком, утихомирить ее не составляло труда.

Чинсук сгребла с туалетного столика пару вещичек, прихватила серьги, валявшиеся в гостиной, и неторопливым шагом вышла за дверь. После чего по пожарной лестнице поднялась на этаж выше.

Хозяйка квартиры на двадцатом этаже собиралась ненадолго отлучиться по делам, оставив своего ребенка, которому только исполнилось сто дней, на ее попечение. Ёнсу и дочь хозяйки дома сидели вместе в комнате и были всецело поглощены просмотром телевизора и поеданием пиццы из доставки, когда Чинсук, открыв дверь, вошла в квартиру. Она тихонько проскользнула в комнату, где должен был спать младенец. Когда Чинсук уходила, ребенок спал, но, видимо, в какой-то момент проснулся и начал забавляться с замеченной им подвесной игрушкой.

– Малыш, ты такой покладистый. Даже не плачешь.

Если бы младенец проснулся и начал громко рыдать, дети могли бы выглянуть из спальни и обнаружить, что Чинсук куда-то отлучилась. Она пару раз мягко ткнула указательным пальцем в розовую щечку малыша, выражая свою похвалу.

Едва Чинсук сняла черные брюки с джемпером и переоделась в то, в чем была ранее, как послышался звук открывающейся входной двери. Вернулась хозяйка квартиры.

Женщина вошла с мертвенно-бледным лицом и выдохнула лишь тогда, когда заметила своего ребенка на руках у Чинсук.

– Ёнхи, там такое!

– Что такое? Что-то случилось?

– Кажется, кто-то выпал из окна в нашем доме.