Самина подняла руку, рассудив, что раз уж у них лекция, значит, надо играть по правилам.

– Прости…те, а что значит, «усредненная модель»?

– Это значит, что у Вас плохая кратковременная память, – устало ответил Эйден, не глядя на нее. – Я сказал, что модель многомерная, а усреднен здесь таракан. Я взял данные всех тараканов и занес в один файл. Теперь у нас не шоу мыльных пузырей, которым меня развлекали вчера, а всего один испытуемый, зато наиболее информативный.

Поднятая рука. На этот раз Шиманай.

– То есть он еще и многоразовый?

– В точку. Смотрите.

Эйден взял скальпель и вспорол таракану брюхо. На пол брызнула зеленоватая жижа, отчего Самине вдруг стало нехорошо. Андроид комментировал свои действия так, будто вел кулинарное шоу и только что разрезал мясной пирог.

– Допустим, надо вынуть нервный узел. Вот он. – в его руках появился белесый комок. – Мы видим, что черви почти съели его, а значит, первый мой способ лечения не подходит. Я запустил ему нано-ботов общего действия и ускорил процесс развития болезни. Это еще одна полезная функция нашей модели. А теперь посмотрим, что же произошло.

Он прикоснулся к нервному узлу кончиком биоскопа и «отмотал» время назад. Повреждения на узле исчезли, и теперь на нем сидели виртуальные черви.

– Нано-боты начали с того, что восстановили поврежденные волокна и удалили из таракана личинки паразита. К сожалению, это спровоцировало червей грызть и размножаться еще интенсивнее. И это не самая плохая новость. Когда боты попытались удалить и взрослых особей, те уступили три процента популяции, а остальные приспособили свою ДНК к уничтожению нового агрессора. Нано-боты не имеют генов, им нечего было изменить, чтобы защититься. Видите? Их всех уничтожили и пустили на завтрак. Хорошая новость в том, что теперь мы можем сразу видеть корень неудачи. Чтобы проверить себя, вы можете переключить модель в режим одного из трехсот испытуемых. Любого. – Эйден начал «перелистывать» таракана, и перед учеными замелькали гигантские твари, похожие друг на друга, как горошины одного стручка. – А теперь я вылечу его. Только понарошку.

Эйден запихал куда-то вглубь таракана его мозг и с помощью биоскопа вернул насекомое в первоначальный, цельный вид. Кафт зааплодировал, роняя мячики.

– Но ведь у Вас найдутся еще идеи? – взволнованно спросил он.

– Так много, что мы потратим впустую целый год. Надо знать историю эволюции червя, чтобы найти его слабые места. Это очень древний вид, но все данные в сети начинаются с пятисот лет назад. Что это с вашей историей?

Самины открыла рот, но ответил Бензер:

– Информация древнее относится к Смутному Времени. Она засекречена.

– И находится…?

– В главном архиве Браны, – Самина уже набила оскомину об это хранилище, – Но туда быстро не попасть, запрос на доступ может рассматриваться неделями.

Она покосилась на Бюрлен-Дукка и добавила:

– Может быть, у Бензера выйдет ускорить процесс, он уже бывал в архиве.

Андроид освежевал кибернетика взглядом и вздохнул.

– Отлично, значит, Бензол займется исторической справкой.

– Я Бензер, и я попросил бы, в самом деле… Я ещё не давал согласия! Нейроколлапс, во что я с вами ввязался!

– Но Вы не можете остаться безучастным, – горячо переигрывая, ахнул робот, – помилуйте, ведь Ваши отчеты для Харгена будут выглядеть бледно.

Куратор все еще колебался.

Эйден предложил ему на выбор еще два варианта. Первый из них предполагал возню с радиоактивными веществами и опасными приборами для того, чтобы собрать атомных нано-ботов взамен молекулярных.