– Центральный архив. – отчетливо сказал Эйден, усаживаясь в кресло.

По обшивке напротив забегали огоньки. Стены вокруг прояснились, сквозь них стал виден город.

– Принято. Расчетное время прибытия – семь минут тридцать секунд. – пропел компьютер и поднял карфлайт в воздух.

Через восемь минут Эйден стоял перед открытым люком скважины позади архива в полной уверенности, что теперь-то уж легкой части плана точно конец. В люке плескалась черная вода. Ни зги сквозь эту муть не просматривалось, и Эйден в раздумьях пощелкал языком над поверхностью. Ядовитых испарений не было. Вода и краситель с поглотителем света. Но андроид обходился без фонарика, он мог ориентироваться в полной темноте с помощью ультразвука. Шпион погрузил в колодец руку, но почти сразу выдернул и не по-императорски выругался. Там плавали какие-то мелкие твари, которые дружно и весьма ощутимо ударили его током. Но как они поняли, где рука? Чтобы не принять чужака друг за друга, они должны были сравнивать показания термодатчиков. Кожа андроида была гораздо теплее черной воды. «Почему в буклете ни слова о тварях?» – Эйден задумчиво взъерошил волосы и начал понижать температуру тела. Ему повезло: кровь на основе редкой амальгамы густела при восемнадцати градусах, а вода была чуть теплее. Он сунул руку в воду еще раз: электрические медузы (или как они там выглядели) плавали рядом, касались пальцев щупальцами, но уже не стрекали.

Андроид прикрыл глаза веками для плавания, погрузился в колодец и с головой ушел под воду. Краситель щекотал жабры. Внизу начинался узкий коридор, где он порядком нервничал, потому что медузы постоянно были рядом. Через несколько минут он понял, что находится уже где-то под архивом. Там робот еще немного понизил свою температуру, потому что в подвалах было холоднее, чем в колодце. Эйден подумал, что если так пойдет и дальше, придется возвращаться – его кровь достигла критической точки и готовилась кристаллизоваться. Но пока вода больше не менялась, и он плыл. Стены лабиринта обступили со всех сторон. Роботы не страдали топографическим кретинизмом, но направление Эйден чувствовал только примерно, и малость заплутал. Он уже дважды проплывал мимо люка, который был заперт снаружи и служил входом в затопленный этаж из архива. Выход на верхние уровни должен был появиться где-то рядом, но ультразвуковое зрение с непривычки подводило. По пальцам одной руки можно было перечесть, сколько раз он им пользовался. Императору пришло на ум, что, несмотря на долгие годы в армии, до сих пор он жил в довольно рафинированных условиях. После тяжелых вылазок наступали безмятежные выходные. А за последние два века он едва ли сотню раз бывал в бою, да и то – экипированным под завязку. Эйден предпочитал во всем полагаться только на себя, но за плечами всегда были друзья, верные подданные, вся мощь имперских технологий… Джур, в конце концов. А теперь он блуждал в этой мутной жиже совершенно один, не считая тварей, конечно, и вокруг была даже не его вселенная.

* * *

Внезапная идея придала сил. Девушка снова бросилась к проводам. Ведь можно было разогреть как следует помещения вокруг холла, и тем самым затормозить его охлаждение. Вот они, кабели пяти соседних комнат. Двойные: если перерезать нужную часть, температура стен начнет бесконтрольно повышаться. Времени копаться в чертежах не было, и Самина, едва живыми руками, резанула синие половины кабелей.

«Должна же быть в этом мире хоть какая-то логика!»

Несколько болезненных вдохов-выдохов прошли в ожидании, и знакомый голос вынес приговор:

– Нарушение процесса охлаждения. Делаю перерасчет. Абсолютный ноль будет достигнут через тридцать минут.

«Не бог весть, что», – расстроилась она, – «Ожидание смерти куда хуже самой смерти!»

Биолог оглядела холл еще раз.