– До тех пор, пока его кто‑нибудь не узнает, – ответила Киска.

Мы отправились в путь на закате – мужчина, женщина и ребенок. К полуночи нам удалось добраться до темной Линдел‑авеню в северном жилом районе города. На углу Бродвея царило оживление: из нескольких открытых баров раздавалась музыка, время от времени по улице проезжали машины. Мое сердце дрогнуло, когда я увидел марсианина, стоявшего на углу с блокнотом в руках. Крис втянула меня в темную подворотню; ее рука в моей ладони казалась кусочком льда.

– Давай обойдем квартал вокруг, – прошептала она.

– Нет, от всех не спрячешься, –  ответил я сквозь зубы. – Он следит за порядком, и это, видимо, ему уже надоело. Скорее всего, парень записывает номера машин. Идем.

Мы прошли мимо него. Желтые глаза безразлично скользнули по нашим фигурам, и постовой снова перевел взгляд на дорогу. Для необученного марсианина все люди выглядят на одно лицо. Вот мы и решили полагаться на этот факт.

Кто нам только ни встречался на пути: по улицам шагали патрули, группа пьяных наемников горланила одну из своих непонятных баллад, мимо нас со скучающим лицом прошел молодой солдат. Всего в нескольких шагах проносились машины и грузовики, рычали огромные бронированные чудовища, стволы которых напоминали рога. Временами над головой с ревом пролетали самолеты и, подвывая, шли на посадку. А когда мы оказались в районе железнодорожной станции, я увидел марсианских солдат, сновавших среди домов, в которых размещались военные казармы. С каждой минутой их становилось все больше и больше. Мне не передать своих чувств, возникших при виде этого странного зрелища, – нечеловеческие головы в шлемах, высокие худые фигуры, а вокруг потрепанная жеманная невзрачность небольшого провинциального города. И эта картина стала для меня символом всей оккупации.

Мы свернули на Седьмую улицу и, ориентируясь по иллюминации деловой части города, прошли через опрятный район многосемейных домов. Я знал, что вскоре здесь появятся трущобы.

Станция располагалась на сравнительно небольшой площади и занимала около десяти кварталов, ограниченных складами, дешевыми гостиницами и фабриками. Реджелин назначил встречу в гостинице «Космопорт», которая находилась всего в трех кварталах от общевойскового штаба. Мы вошли в темный вестибюль и направились к стойке.

– Комнату на двоих, – сказал я. Разбуженный клерк сонно приподнял голову и, с трудом различая меня, ворчливо ответил:

– Прошу прощения, мистер, но наше заведение забито под завязку. Сами понимаете, кругом одни марсиане.

– Ну вот, – с кривой усмешкой прошептала Крис. – Опять непредвиденное осложнение.

– Послушайте, – возмутился я, – мы только что приехали из Де‑Мойна и едва не валимся с ног. Мы обошли уже несколько гостиниц, и нам везде отвечают отказом. У меня жена и ребенок – поимейте сердце!

– А я вам говорю, у нас перебор, – сердито ответил клерк. – Даже ванные заняты.

На стойке передо мной лежал журнал регистрации. Я быстро взглянул на список жильцов и выбрал первую попавшуюся фамилию – Фред Геллерт из Дулута.

– Ну и чудеса! Да ведь здесь живет мой старый приятель? Кто бы мог подумать!

От усталости мой возглас прозвучал слишком невыразительно, но я попытался скрасить это улыбкой.

– Мистер Геллерт, видите? Если бы я знал, что он живет у вас, нам не пришлось бы таскаться по улицам ночью. Он потеснится, можете не сомневаться.

– Это проблемы вашего друга, – пожимая плечами, ответил клерк.

Его безразличие казалось почти осязаемым – еще одна сломанная душа на лике униженной Земли.

– Ключа на доске нет, значит, он в номере.