— Возьми его. — сказал старик, доставая из одежды крохотный флакон. — Ты будешь тем единственным, кто знает мою тайну и кому доверил я сей яд из преисподней.

— Пусть будет. — кратко ответил дивоярец, вставая с места — во вход уже вползали бледные лучи рассвета.

— Уходишь прочь? — спросил старик.

— Да, я спешу уйти из зоны наваждений. Мой путь к Наганатчиме — там на вершине трёх окаменевших великанов хранится ещё один кристалл.

— Ты витязя тут не заметил? — озабоченно спросил старый Финн. — Я видел в зеркале воды, как он спешил к моей пещере, да сгинул по дороге.

— Да, мне встретился всадник в алом плаще. — признался дивоярец. — Он уходил вверх по каменной тропе, а я прошёл низиной.

— Ну вот. — расстроился колдун. — Это же Еруслан Лазаревич, он сбился в горах с пути и угодил, боюсь, к одному мелкому мошеннику — к старику-сосне. Этот старый негодяй прикидывается мною и придумывает всяческие небылицы. Блудливый пень! Деревянные мозги! Любитель сплетен! Не так давно я видел, как он торчал на крутом утёсе. Послушай, рыцарь, помоги собрату! Пойти и отыщи его, направь на верный путь. Пусть ищет он свою Радмилу, а старый пень со всей его нелепой важностью не в состоянии указать витязю дорогу. Еруслан пойдёт кружить в горах да и сгинет со своим Каурым от голода и холода. Да и останется девица в руках у колдуна, у чернокнижника поганого, у Черномора. Живёт он в северных горах, среди высоких кряжей, заснеженных вершин. В своём дворце он держит тысячи похищенных царевен и каждой предлагает своё гнилое сердце и все свои богатства. Срубить его уродливую голову — вот подвиг для рыцаря с благородным сердцем. Уж сколько витязей к нему являлись — всех околдует, всех уговорит, закружит, заморочит — и жив останется, чтоб старое творить! Не он ли Еруслана свернул с пути прямого? Вот чует, старый бес, как солоно ему придётся, когда сей честный богатырь заявится, минуя все преграды, да бороду-то старому мерзавцу отсечёт! Ох, что же я?! Да кто ж ему сказал-то, про бороду-то Черномора?! Ведь этот пень блудливый, старик-сосна, наверняка с великим увлечением болтал про то, как он стремился завоевать любовь своей красотки — ветлы овражной, с гнилым дуплом внутри! Ох, эта пара заморочила немало доблестных героев и сбила с верного пути врагов негоднейшего Черномора! Послушай, Румистэль, наш Еруслан прямиком правит к гибели. Найди его, верни к прямой дороге! Скажи, что ехать надо на север! Да вот, котомку-то ему вручи с харчами! Скажи, мол, от старого Финна подношение.

— Ну, хорошо. — ответил дивоярец, слушая горячие слова горного отшельника. — Да, обещаю, отыщу. Вернусь обратно и подожду его у спуска. По-моему, у той тропы, которой ехал богатырь, нет продолжения — она вела к вершине.

Он встал с мехов, поправил на себе ремни, одёрнул кожаный камзол, надел перчатки и свистнул к выходу. Оттуда донёсся звук ржания.

— Спасибо тебе, Финн. — сказал волшебник старику. — За твоё доверие, за твой приют, за пищу и тепло.