В новой семье Косицына пропажа опекаемого воспринималась двояко: с одной стороны Косицын-старший радовался бегству своего хоть и родного по плоти сыну, но бесконечно далёкого ему. Теперь в отсутствие Леонида они почувствовали себя настоящими владельцами квартиры. Правда, наведывались из опеки и доставали неприятными вопросами. Сводилось всё к тому, что старший Косицын оказался не в состоянии совладать с трудным подростком, а потому приятное обладание двухкомнатной жилплощадью с раздельным санузлом грозило обратиться в обратный процесс — поселение в прежнем закутке в общежитии. Тогда опека отыщет Леониду других опекунов, а то и просто направит его в интернат, а жильё законсервирует.

Поэтому, хоть с одной стороны Косицыны и радовались отсутствию противного подростка, с другой всё же тревожились: а ну как не вернётся!

— Мерзавец, это он нарочно — мне вредит! — нервно вскрикивал Николай Петрович, потирая со скрипом сухие ладони и бегая по комнате перед разложенным диваном.

— Ну что ты, Коля! Успокойся… — жалобно отвечала Рая, сидя на этом самом диване и следя за мужем взглядом.

Больше она ничего дельного предложить не могла, и решать данную проблему Николаю Петровичу приходилось одному. А проблемы назревали: вот нынче его и в школу приглашают! Косицын-старший заскрипел зубами, представляя, как будет он выслушивать от директора и классного руководителя упрёки в том, в чём не виноват.

«А что им скажешь? Они ведь тоже отвечают!»

Директор представлялась ему похожей на ту, что в его детстве возглавляла школу — тучная тётка с растрёпанной причёской, усами под носом и зычным голосом. Она уж если громила, так громила — уши горели.

— Но ты же не виноват, Коля! — снова жалобно вскрикнула Рая.

Он остановился и поглядел на неё: вот так всегда — за этими ничего не значащими фразами она скрывается от реальности, упорно не желая признавать её законов. Ей кажется, что если она убедит всех в плохом поведении пасынка, то все вопросы просто сами отпадут — его куда-нибудь отправят, а ей достанется эта большая квартира. Но, Рая была просто слабой женщиной, а он был мужчиной и должен сам решать эти проблемы. Как же избавиться от Леонида?..

— Я пойду в школу. — с угрюмой миной признался он жене.

— А я пойду погуляю с детьми. — покорно ответила она, поняв, что на некоторое время неприятности закончились.

* * *

Директор Вероника Марковна тоже была озабочена пропажей Косицына. Она много усилий приложила к тому, чтобы её школа получила звание образцовой. Особой статьёй была борьба с прогулами, и тут директор была сурова. Но, этот Косицын попрал все допустимые пределы. Сначала он пропадал на день, потом на три, потом и вовсе гулял вне школы. А тут отсутствовал целый месяц. Как она будет объяснять в РОНО такое дело? Сколько можно ссылаться на неблагополучие в семье и трудности характера этого ученика? Школа — это большой мотор, и он не должен стопориться из-за какого-то отдельного винтика. Надо было что-то придумывать и избавляться от Косицына раз и навсегда. Исторгнуть эту проблему из коллектива. А вместе с ним уйдёт и страх перед потусторонним…

Вчера она решила переговорить со своим бывшим одноклассником, нынче преуспевающим психиатром — Валентином Красиным. Была у Вероники слабая надежда, что можно придать проблеме Косицына иной окрас и под этим соусом избавить школу от него и всех его чудачеств. И вот случилось так, что бывший школьный обожатель въехал в её проблему и подал массу ценных советов. Оказывается, есть способ разрешить это дело!

Сначала она пыталась разговорить его воспоминаниями о школьных годах, но Красин был уже не тот и довольно холодно отнёсся к напоминаниям о том, как напрашивался к отличнице Веронике в провожатые до дома и с наслаждением носил за ней портфель.