Король ухватился лапами за деревянную ручку. Был король очень крупной крысой и очень тяжёлой — чтобы уравновесить его вес, на оси противоположных колёс навалились два десятка гвардейцев и, изнемогая от усилий, удерживали коляску.

— Мои подданные! — воззвал король Крысакус Шестнадцатый тройным фальцетом. — Сегодня будет большая пожива! Сегодня мы пойдём в атаку на рождественские подарки! Конфеты, печенье, шоколадки!

— Ура!! — завопили на площади.

— Сахарные рыбки, лакричные петушки, медовые пряники!

— Ура! — отозвались подданные.

— Глазурные пончики, фруктовая пастила, грецкие орехи!

Всеобщий восторг.

— Мы оставим детишек без сладкого! — зловеще расхохоталась зверюга, и вся площадь с воодушевлением подхватила этот лозунг.

— Испортим все их игрушки! — продолжал призывать трёхголовый мутант.

— Старые и новые! — завопили в толпе.

— Отгрызём пуговицы со штанов и платий!

Ответом был неистовый рёв.

— Прогрызём ботинки! — совсем уже разошёлся крысиный монарх.

— Виват!!

— Ёлку свалим! — орали со шляпной коробки.

— Стулья подгрызём!

— Чтобы все гости попадали!

— Нагадим в зале!

— Испохабим книжки с картинками!

Каждый изгалялся в этом собрании, как мог — было видно, какое наслаждение доставляет крысам сама мысль о том, чтобы испортить детям праздник. Они придумывали проказы всё изобретательнее, всё изощрённее, но всех превосходил Крысакус.

— Набить в индейку гвоздей! — орал король, подпрыгивая на краю коляски. — В глинтвейн насыпать соли! В мороженое — перцу! В торт собачьего дерьма!

Тут он сорвался и упал в свою карету, вызвав падением непонятное шуршание. Экипаж грузно подпрыгнул, и из нутра коляски взлетело в воздух что-то блестящее. Быстрая лапа ловко поймала это на лету, и перед глазами собравшихся снова возник король Крысакус Шестнадцатый.

— Но если кто из вас, мерзавцев, тронет хоть когтем золото или драгоценности, — завизжал он. — То вы очень пожалеете!

Крысак посверлил шестью красными глазами внезапно примолкших крыс и продолжал, всё более повышая обороты:

— Тогда я с вами сотворю такое! — король, свирепо щёлкая зубами, заговорил прямо, направо и налево. — Какое вам ни за что не придумать для своих злейших врагов!

Крысакус внезапно выдохся, глаза его потухли, он достал когтистой лапой хвост, задумчиво его понюхал всеми тремя носами и возвестил:

— Давайте ужин. Мы будем есть.

Тут крыса, дотоле сторожившая канарейку, задрожала и в наступившей тишине пролепетала:

— Ваше величество, позвольте доложить о преступлении.

— Сначала торжества, потом суды. — отозвался король, забавляясь со своим хвостом.

— Злонамеренное хищение! — всё же доложила крыса.

— Потом. — нетерпеливо ответил крысак. — Где моё сало, прокурор?

— Похищено… — обморочным голосом доложил прокурор.

Шесть красных глаз одновременно обратились к центру площади, где изнывала в мышеловке несчастная канарейка.

— Позвольте, вот преступник! — поспешно указала на птичку крыса. — Злодейски слопал сало.

— Это не я! — пронзительно заверещала Фиби. — Это Красный и Жёлтый!

— Так у него сообщники? — зловеще спросил Крысакус. — Это заговор! Где остальные преступники?

— Это не я! — орала канарейка.