Он сделал чёткий поворот через левое плечо и замаршировал вокруг ёлки, давая тем понять, что разговор окончен.

Канарейка в негодовании огляделась, и её взгляд упал на чучело совы. Некоторое время она что-то думала своим маленьким мозгом, потом махнула крылышком и беспечно воскликнула:

— А ну их, пускай идут! Мне больше всех, что ли, надо?

— Какой кошмар! — послышался сверху голосок.

Фиби подняла головку и увидела, что нижнюю ветку облепили рыжие обезьянки. Их тоненькие ручки и ножки были сделаны из проволоки и обтянуты ворсистой тканью, а головки были желудёвые.

— Увы! — развела крылышками Фиби. — Он мне не верит.

— Ещё бы. — сказал, спустившись на нитке серебряного дождика картонный Арлекин. — Таких-то страхов мы сроду не видали. Ну, набегут ночью крысы, ну потаскают леденцы. Возьмут немного и сбегут. Но чтоб такое…

— Вы не понимаете. — горько отвечала Фиби. — То были просто крысы, а теперь у них король — Крысакус Шестнадцатый! У него три головы и ездит он в карете. Он вообще такой хитрый — ума палата!

— Три головы! — испугались ёлочные игрушки.

— Ага! И все три такие злые! Я просто себе не представляю, что будет с вами, когда Крысакус пойдёт в наступление!

— Я убегу на самый верх! — вскричал Арлекин.

— Даже не надейся! — отвечала канарейка. — Я своими ушами слышала, как они клялись свалить ёлку.

Игрушки горько зарыдали, они уже представили себе свой печальный конец.

— Неужели никто не защитит нас? — рыдали маленькие балерины в своих юбочках из гофрированной бумаги.

— Вот! Он бы как раз и должен! — горячо заговорила канарейка. — Вот он и есть герой! Это вообще его работа.

— Конечно! Он же солдат! — подхватили раскрашенные ватные снеговики.

— Берите выше — генерал! — отозвалась канарейка. — Знаете, какой он боевой парень?! Каких врагов разил наповал! Я сам тому свидетель!

— Так отчего же он изменил своему призванию? — спросили снежинки из серебряной фольги — в центре каждой снежинки красовалось нежное девичье личико с чудесным румянцем. Снежинки были похожи на заколдованных принцесс и потому особенно опасались нападения крыс.

— Мне завидует. — убеждённо заявила птичка. — Я всегда в бою был первым, а он за мной лишь дело доделывал. Вообще-то, насколько я помню, он всегда был героем-одиночкой. А вот я как раз командовал войсками. Помню, было дело в Сидмуре…

— Так, может, вы и возглавите оборону? — обрадовался Арлекин.

— Что, так сразу? — засомневалась птичка. — Вообще-то, оборонная тактика мне незнакома — я всегда предпочитала нападение.

— Ой, делайте, что хотите! — застонала грелка для чайника, сидящая под ёлкой. Это была румяная барыня в косынке и с огромным кринолином. — Только спасите нас!

— Спаси нас, Фиби! — закричало всё игрушечное сообщество.

— Да что же я могу сделать без войска, без оружия, без боеприпасов?! — оторопела птичка.

— У нас есть хлопушки! — закричали гномы. — Мы засыпем крыс конфетти! Мы их повяжем серпантином! Мы будем помогать тебе!

— Забудьте! — расхохоталась канарейка. — У вас игрушечное представление о войне! Крыс — хлопушками?! Ха-ха-ха! У меня совсем мало мозгов — наверно, грамма два, но даже я соображаю, что клочками бумаги крыс не напугать.