Все прочие тоже преобразились — теперь на поляне веселилась толпа самых разных существ — все они были сказочно необычны, фантастичны и безумно хороши! Некоторые обросли шерстью, другие оделись в папортники, иные в шкуры, третьи — в листья, четвёртые в платья. Волосатый шар превратился в невысокого человека, а его длинные травяные волосы — в подобие одежды. Все они прыгали и веселились, пили и целовались. А вокруг этой толпы плавали голубые и зелёные огоньки, порхали ночные мотыльки, восходили с земли тонкие язычки тумана.

— Ночь преображения. — повторил зеленоглазый, и Люба взволнованно спросила:

— Ты кто?

— Смотря когда. — туманно ответил он. — смотря с кем. В этих северных сырых местах, среди холодных зим и кратких лет мы заскорузли, зачахли и обросли корой. Но в ночь преображения волшебное вино нас возвращает к нашей юности.

Осипова обернулась и поискала глазами Вакуолю — та распустила пучок, обрядилась в платье из листвы и теперь кружилась в радостном хороводе. Полнота Натальи утратила прежнюю дебелость, теперь женщина казалась просто красивой — по-славянски упитанной, но резвой.

— Что же это за вино? — изумилась Любовь.

— Я ж говорю — берёзовые почки. — лукаво улыбнулся козлоногий. Его глаза вдруг стали большими, засияли, словно светлячки, и в этот миг над верхушками деревьев пронёсся долгий вздох, словно земля проснулась.

— Летим! — закричала Дёрка и потащила сестру-близняшку куда-то под сосновые шатры.

— Летим! — закричал и засмеялся зеленоглазый человек и схватил Осипову за руку.

Себя не помня, она помчалась, как сумасшедшая, в густую темноту. Босые ноги ловко выбирали путь — ни сучка, ни шишки под стопою, как будто что-то внутри неё само знало, куда ступить и делало это столь легко и просто, словно всю жизнь она носилась по болотам и скакала по лесам. Светляки зашелестели и кинулись следом, окружая её голову и плечи, словно зелёная фата.

С разбегу она влетела под тяжёлые своды сосновых веток и вдруг почувствовала, что потеряла под ногами опору — земля куда-то сгинула, и Осипова стремглав полетела вниз, крича и кувыркаясь. Но в тот же миг кто-то ухватил её за руку и легко втянул на круп странного животного.

— Что это? — едва переводя дух, спросила она у своего кавалера — это он поймал её.

— Сила земная. — ответил он, и Люба увидала, что сидит она на спине зелёного коня, и что вместо головы у этого коня — тот, зеленоглазый. До пояса он оказался человеком, а дальше — конь! И мчится это странное существо большими долгими прыжками среди болотных кочек — от кочки к кочке!

— Сиди крепко и держись за меня. — сказал он ей, и женщина увидела, что со всех сторон её окружает то же призрачное стадо — женщины верхом на полулюдях-полулошадях. Мужчины превратились в долгогривых кентавров, а женщины сидели у них на крупах. И всё это неслось с гиканьем, криками и хохотом.

Летела, разлохматившись, как ведьма, Наталья — она своими крепкими полными ногами сжимала бока крутого жеребца, человечий торс которого порос, как бугристыми корнями, мощными мышцами. Юбка задралась на ней, бесстыдно открывая ляжки. Наталья резко свистнула — и кентавр под ней вдруг взмыл от земли и поднялся в воздух, и понёсся над ночным болотом с хохотом и криком.

— Свисти! — крикнул Любе зеленоглазый.

— Я не умею! — в панике прокричала она. Как это так — взять и взлететь?! Так не бывает!

— Свисти! — громовым голосом рявкнул кентавр и очередном прыжке вытянулся всем своим крупным телом над водной гладью. Ещё мгновение, и его копыта обрушатся в чёрную воду, покрытую ряской и пузырями! Дальше нет ни кочки — только топи!

Вне себя от ужаса, Любовь вдохнула полной грудью пахнущий болотной гнилью воздух и что было сил выдохнула его через сжатые губы.