Поймав себя на этой неожиданной мысли, ланниец тут же осекся и поспешил выкинуть ее из головы, как несущественную. Но потом все-таки осторожно вернул, повертел ее так и этак, подумал снова, все взвесил, оценил... и решил, что она не так уж плоха. Братство, конечно, он не бросит и Мастера не предаст. Но идея, что ни говори, выглядела заманчивой.

Стрегон, подметив мечтательное выражение на лице побратима, напротив, нахмурился: зря Шир завел этот разговор. Очень зря. Хотя если вспомнить, что ему он уже предлагал... наемник вдруг с нескрываемым подозрением уставился на Охотника, но тот улегся на землю и, заложив руки за голову, безмятежно задремал. Или же сделал вид, что задремал. А сам в это время внимательно слушал, нюхал по-звериному воздух и незаметно присматривался: хороший вожак должен заранее примечать для себя новых сильных волчат. Правда, Белка сказала, что они не подходят, да и гном на заставе указал лишь на белобрысого, но чем Торк не шутит? Вдруг все еще изменится?

Шир, словно почувствовав взгляд полуэльфа, громко, с подвыванием, зевнул и демонстративно отвернулся.

Утро наступило для Стрегона немного раньше, чем для остальных. Однако случилось это не по его воле, а оттого, что обострившееся в последние дни чутье услужливо подсказало своему хозяину: что-то изменилось вокруг.

Обеспокоившись, он открыл глаза и тут же понял: интуиция не подвела - Белка вернулась в лагерь намного раньше, чем он предполагал. И теперь, надежно скрытая от любопытных взглядов толстым ясеневым стволом, сидела между корней старого дерева, негромко беседуя с Тирриниэлем.

Стрегон скорее почуял, чем увидел ее. Но при этом точно знал, что не ошибся: в присутствии Белки у него неизменно начинало екать сердце и появлялся необъяснимый трепет, от которого он уже который день не мог избавиться. Так что сейчас он отлично понимал, что его разбудило. Причем, откуда-то почувствовал, что именно сейчас Гончая достаточно спокойна для того, чтобы ответить на некоторые его вопросы.

Однако, как выяснилось, не только Стрегон заметил ее возвращение: упрямый, как молодой бычок, Лакр, намеренно вызвавшийся в последнюю стражу, тоже дождался своего часа и теперь проворно полз удовлетворять свое безразмерное любопытство. Причем, пробирался он через переполненную поляну в буквальном смысле (чтоб его Торк на том свете заездил!) по телам товарищей и побратимов! Не считаясь ни с сонными отбрыкиваниями, ни с вялым возмущением!

Заслышав неясный шум, Стрегон, счастливо избежавший попадания чужого колена в живот, осторожно приподнялся на локте и в изумлении уставился на громадного черного волка, чья массивная туша ненавязчиво перегородила дорогу неутомимому ползуну. Вроде бы случайно - просто вышел из темноты и улегся на свободное местечко. Но сделал это так, что обойти его не представлялось никакой возможности.

И когда только успел перекинуться? Да еще так, что никто не увидел?

Полуэльф настороженно пошарил глазами вокруг и правильно приметил рядом с ручьем стопку аккуратно сложенных вещей, в которых легко угадывалась знакомая радужная броня, куртка и тщательно отмытые сапоги Шира. Там же приютились его парные клинки, так что, судя по всему, Охотник просто терпеливо дождался глубокой ночи и, не имея возможности покинуть Место Мира, тихонько перекинулся в сторонке. Тянула ли его к себе луна, или он просто захотел побыть в другой личине - непонятно. Но факт в том, что он не просто перекинулся, а уверенно занял единственное свободное место рядом с Гончей, тем самым надежно отгородив ее от чьего-то неуемного любопытства.

Впрочем, Лакр вовсе не собирался сдаваться. Обладая немалой смекалкой, он тут же попытался обогнуть неожиданное препятствие, пользуясь телами друзей, как опорой и (в случае удачного пинка под зад) немалой поддерживающей (в смысле, пихающей) силой.