Без фонарика, было столь же вероятно предупредить кого—то звуками в темноте. Таким образом, я использовал его сквозь ладонь, позволяя просачиваться лишь слабому свечению между пальцами.

В лесу было темно, но далеко не тихо. Ветки и листья трещали. Мышь запищала в стороне, ее писк прервал тошнотворный хруст. Ветер выл и шептал над головой. Даже мои ноги поднимали шум с каждым шагом. Я пыталась сконцентрироваться на этом, но чем больше старалась, тем больше он пугал меня, сердцебиение, стук—стук, стук—стук, стук—стук. Я сглотнула и схватила фонарик, пластик скользнул под моими потными пальцами.

Просто продолжай идти. Не останавливайся. Одна нога впереди другой.

Сова ухнула. Я подскочила. Фырканье, как сдавленный смех, и я развернулась, пальцы ускользает от объектива, луч разрезает темноту.

Кто там мог быть? Один из группы Эндрю? Смется над тобой?

Я ослабила мертвую хватку на фонарике, и включила его в другой руке, вытирая влажную ладонь о мои джинсы, затем прикрывая луч снова. Я сделала глубокий вдох, ощущая свежий воздух с запахом дождя. Дождя, влажной земли и слабого запаха разложения. Мертвые.

Еще один глубокий вдох, затем я начала снова идти вперед, зарываясь в лыжную куртку поглубже, резкий ветер замораживал мой нос и уши.

Я посмотрела вверх, надеясь на лунный свет, видя только пятна серого неба сквозь густые деревья, ветви переплетающиеся над моей головой, как высоко и красиво...

Я посмотрела вниз, но вид был не лучше. Бесконечные деревья растянулись со всех сторон, десятки толстых стволов, каждый из которых может быть призраком, стоял, смотрел на меня, ожидая...

Земля была здесь мягкой, и каждый шаг, преследовал жуткий сосущий звук. Перед глазами мелькнул вид маленькой собачки—зомби и зомби—кролика и всех остальных, кого я подняла прошлой ночью. Я действительно освободила их всех? Или они все еще здесь, ждут меня?

Я пошла быстрее.

Бессловесный шепот прозвучал позади меня. Я развернулась, пальцы крепче стиснули фонарик. Голос шептал, звук кружился вокруг меня. Я последовала за его колебаниями пучком света, но ничего не увидела.

Что—то ударило по моей перевязанной руке. Я взвизгнула и отпрыгнула. Фонарик вылетел у меня из рук, упал на землю, и выключился.

Я упала и пошарила вокруг, пока не нашла его. Я щелкнула выключателем. Ничего.

Я постучала фонариком по колену, желая заставить вновь работать. Он заморгал, и постепенно я разглядела на корточках куски кустарников и корявые стволы деревьев.

— Боишься темноты?— Прошептал голос.

Я постучала фонариком снова. Сильнее. Тем не менее ничего.

— Это довольно красная куртка. Маленькая Красная Шапочка, в полном одиночестве в лесу, ночью. Где твой большой, плохой волк?

Холодок пополз по моему телу.

— Ройс.

— Умная девушка. Жаль, что ты не достаточно умна, чтобы знать, что происходит с девочками в полном одиночестве в лесу ночью.

Я вспомнила девушку, которую видела на стоянке для грузовиков, окровавленную и избитую, ползущую через подлесок, отчаянно пытающуюся избежать злоумышленника, только для того, чтобы ей перерезали горло, истечь кровью в лесу, быть похороненной там.

Ройс смеялся, гортанным смехом с большим удовольствием. Он наслаждался моим страхом. Я плюнула на него, сунул фонарик в карман и пошла дальше.

— Ты знаешь, чью куртку сейчас носишь? Остина. Его лыжная куртка. Цвет крови. Символично, не так ли? Он умер в куртке красного цвета. Кровь, мозги, и маленькие кусочки костей.

Я шла быстрее.

— Когда я увидел тебя, на секунду, подумал, что это Остин.