— А я-то думала, ты выбросил из головы мысли об О’Койненах! С какой стати ты опять занялся этим?

— Мне просто захотелось кое-что проверить. Поэтому сегодня днем я пошел в архив и попросил показать мне договор, который О’Койнен заключил с Сазерлендом, и лицензию на рытье колодцев, выданную О’Койнену. Я решил проверить его подпись.

— Ну, и как? Она настоящая?

— Да.

— Тогда в чем дело?

— На договоре о передаче имущества подпись О’Койнена заверил Бо Скалли.

— Да? Ну и что?

— А то, что получается, Бо присутствовал при встрече Сазерленда и О’Койнена.

— И прекрасно!

— Да, но Сазерленд-то уверяет, что он ездил на встречу один, а Бо говорит, что примерно за месяц до отъезда О’Койненов перестал у них бывать.

— Так… но если он был на встрече, то почему Бо это отрицает?

— Именно это и ставит меня в тупик. Слухи, что дело нечисто, поползли именно потому, что Сазерленд встретился с О’Койненом без свидетелей. Но, если Бо действительно присутствовал при их встрече и заверил подпись, то почему он этого не сказал? Почему он не подтвердил алиби Сазерленда, не отвел от него подозрения?

Скотти тихонько хихикнула.

— Я смотрю, тебя здорово зацепило, да?

— Да, — согласился Хауэлл. — Пожалуй.

Глава 24

— Э-Эй!

Хауэлл отложил электробритву и прислушался.

— Эй! Есть кто-нибудь? Э-эй!

Он влез в первые подвернувшиеся под руку джинсы и схватил полотенце.

— Э-Э-Эй!

Это уже напоминало вопль, разносившийся над озером. Хауэлл вышел на причал и увидел священника, стоявшего у кромки воды. Того самого священника, которого он видел в городе вскоре после того, как поселился в домике. Низенького, дряхлого человечка.

— Доброе утро, святой отец, — поздоровался Хауэлл, вытирая с лица мыльную пену. — Извините, я не сразу вас услышал.

— Ах, вот оно что!¹— откликнулся священник. — Я, наверное, пришел в неудачное время? Может быть, лучше зайти попозже?

— Нет, что вы! Пожалуйста, заходите, я угощу вас кофе.

Священник взобрался по ступенькам и протянул Хауэллу руку.

— Я отец Риордан, — сказал он. — Но большинство зовет меня отец Гарри. Я очень рад с вами познакомиться, мистер Хауэлл.

— Пожалуйста, называйте меня Джоном, отец Гарри. Не хотите ли кофе?

— А чаю нельзя?

— Можно, если вы не возражаете против чая в пакетике.

— Да это прекрасно, молодой человек! Просто прекрасно!

Хауэлл заварил чай для себя и для священника и вынес посуду на причал. Солнце стояло высоко: был уже почти полдень. Хауэлл налил кипяток и предложил гостю сесть.

Отец Гарри кашлянул, прочищая горло. Хауэлл замер.

— Может быть, вас чем-нибудь угостить, святой отец? Хотите, я поджарю гренки?

— А… нет ли у вас чего-нибудь выпить?

— Есть, конечно, но это не ирландская выпивка.

— Ничего, любая сойдет, — сказал священник.

«Господи, раненько он начинает», — подумал Хауэлл.

Он откупорил бутылку бренди, вернулся на причал и щедрой рукой налил бренди в чай священника.

— Чудесно, — одобрил тот, с шумом отхлебывая глоток. — Не хотите ли присоединиться?

«Черт бы тебя побрал!» — подумал Хауэлл и налил чуть-чуть в свою чашку.