Вудуорт вновь обрел равновесие.

— Все, что я сказал, сынок, это что надо собрать наших адептов и ударить в центр бродскитов. — Что в этом такого? — Голос его звучал укоризненно.

Даньелиз сжал кулаки.

— Ничего, — сказал он, если не считать, что вы причините еще больше бед, чем уже причинили.

— Всего один — два небольших отхода, — возразил Лескарболт. — Они отогнали вас на запад, но мы повернем их сюда, к заливу.

— С тем результатом, — резко оборвал Даньелиз, — что их главные силы пойдут в наступление и разделят нас надвое. От эсперов могла быть какая-то польза, пока… а теперь мятежники знают, что эсперам необходим транспорт для перевозки их оружия и что их тоже можно убить. Артиллерия займет свои позиции, или отдельные отряды сделают вылазки, нападут и скроются, или противник будет просто обходить места, где есть такая опасность. У нас не хватит адептов!

— Именно поэтому я предложил собрать их в единый, достаточно большой кулак, — сказал Вудуорт.

— И чересчур громоздкий, чтобы от него могла быть какая-нибудь польза, — ответил Даньелиз. Ему было противно думать, что Орден всю жизнь морочил его; да, сознавал он, именно в этом настоящая горечь, а не в том факте, что адепты не смогли одолеть мятежников, не сломили их духа; оказалось, адепты — просто чье-то орудие, чьи-то мягкие лапы, позволившие сделать и самих эсперов, и всех окружающих жертвами обмана.

Ему отчаянно захотелось вернуться к Лауре, а пока еще не было надежды увидеть ее. Лаура и ребенок — последняя истинная реальность, оставшаяся ему в этом туманном мире. Он взял себя в руки и более спокойно сказал:

— Адепты, сколько бы их там ни осталось, будут, конечно, полезны в защите Сан-Франциско. Армия может сражаться в открытом поле тем или иным способом, но ваше… ваше оружие может отогнать врага от городских стен. Вот где я думаю использовать ваших адептов.

Возможно, это было лучшее из всего, что он мог сделать. О северной половине армии лоялистов ничего пока не было известно. Без сомнения, она с большими потерями отошла к столице. Радио продолжало вещать, перемешивая дружеские и вражеские вести. Он должен был что-нибудь предпринять: либо отойти на юг, либо пробиваться к городу. Последнее выглядело разумнее. Он не думал, что Лаура повлияла на этот выбор.

— Я сам не адепт, — сказал Вудуорт. — Я не могу передать им свои мысли на расстоянии.

— Вы хотите сказать, что не можете воспользоваться вашим эквивалентом радио, — грубо заметил Даньелиз. — Ну, в вашем распоряжении имеется адепт. Поручите ему эту передачу.

Вудуорта передернуло.

— Я надеюсь, — сказал он, — я надеюсь, вы понимаете, что случившееся было неожиданностью и для меня.

— О да, конечно, философ, — непрошенно вмешался Лескарболт.

Вудуорт сглотнул.

— Я все еще придерживаюсь Стези и Ордена, — резко сказал он. — Больше ничего сделать я не могу. Или вы считаете иначе? Великий Провидец обещал дать полное объяснение, когда все закончится. — Он покачал головой. — О'кей, сынок, я постараюсь в меру моих сил помочь.

Определенное сочувствие тронуло Даньелиза, когда голубая мантия скрылась в тумане. Он был излишне суров с философом.

Его отряд медленно продвигался вперед. Сам он был со второй бригадой, остальные были рассеяны по полуострову, там, где мятежники настигли их. Он надеялся, что и адепты, тоже разбросанные, присоединятся к нему на марше при переходе через Сан-Бруно и в чем-то помогут. Но большинство его людей были деморализованы и готовы сдаться при первой же встрече с мятежниками.