– Да, конечно, – я сунула палец в рот. – Просто укололась.

– Мне некомфортно, что ящики открыты, – сказал Освальд, побледнев.

Я не могла оторвать взгляд от мерцавших драгоценностей. Мгновение назад я была абсолютно заворожена ими. Теперь я ощущала какую то глухую злость. В замке Аида я видела вокруг себя всякое богатство, но люди им хотя бы пользовались . А эта вопиющая трата ресурсов впустую заставляла меня стискивать зубы.

– Всё это веками лежало здесь, – тихо сказала я.

В детстве я испытывала такой голод, что впадала в истерики, и мама отдавала мне свою еду, чтобы успокоить меня. Я помнила, как наша соседка, Энни, продавала своё тело за гроши и на время работы отдавала своего ребёнка под присмотр кому нибудь из уличных бродяг. И младенец всё кричал от голода, так что я зажимала уши ладонями…

Мои руки теперь тряслись, держа брошь.

Это грех.

– Этого не должно быть здесь, – мой голос звучал низким и разъярённым.

– Нас  не должно быть здесь, – сказал Освальд.

– Представьте, что всё это вино испортится, – сказала Эмма, наливая мне ещё один бокал. – Зачем тратить его впустую?

– Вот именно, – сказала я резким как клинок тоном. – Всё это лежит без дела. В чём, чёрт возьми, смысл…

Я сделала протяжный успокаивающий вдох, вспомнив, что мне надо играть роль. Я хотела, чтобы они думали, будто у меня хорошие отношения с Самаэлем.

Я старательно вышколила своё лицо, придав ему приятное выражение, затем сделала глоток вина.

– Ну, я уверена, у Самаэля есть свои причины держать эту комнату запертой.

Эмма встала и подошла ко мне, склонив голову набок.

– Думаю, кто бы здесь ни жил, она вела прекрасную жизнь. Я не представляю, как тут можно сойти с ума. Готова поспорить, у неё каждую ночь были любовники, вино и вкусная еда. Музыка и интриги. Замок скучный, но эта комната – нет, и вот почему мне нравится приходить сюда.

– Наверное, она ела фруктовые пироги, – сказала я, старательно пытаясь скрыть злость в голосе. – Как то раз я видела такой в окне, – и гложущий голод едва не свёл меня с ума. – Я видела пирог размером с твою ладонь, с кремом, ягодами и глазурью, от которой он мерцал как драгоценность. И наверное, она пила кофе со сливками и виски…

Я подняла взгляд и тут же остановилась. Напряжённо стиснутые челюсти Эммы, её взгляд, смотревший за моё плечо, заставили моё нутро сжаться.

Я повернулась и увидела на пороге Самаэля в его тёмном плаще. В его глазах плясало пламя.

На кратчайшее мгновение вокруг него сверкнули огненные цепи.

– Что вы тут делаете? – его низкий голос дрожью прокатился по комнате.

Эмма спрятала бокал вина за спиной.

– Я показывала вашей невесте замок, как вы и просили.

– Я бы хотел поговорить с ней наедине, – в его бархатистом тоне звенела сталь меча.

Застыв, я сидела за туалетным столиком и смотрела, как двое слуг молча выходят из комнаты.

Самаэль крадущимся шагом подошёл ко мне и снял заколку с моих волос. Он бросил её в ящик, затем задвинул его обратно.

– Эти вещи не для тебя.

Я снова распахнула его.

– Они никому не служат, и это преступление. Ты мог бы продать их и накормить целый квартал.

– Интересная теория. Эта комната под запретом для тебя.

Я достала одну из резных шахматных фигурок – королеву.

– Почему? Это связано с Железной Королевой? Или с призраком женщины?

– Я ожидал, что будучи воровкой, ты умеешь хорошо врать. Тебе нужен новый материал, Лила. В первый раз это, может, и было изобретательно, но теперь я понимаю, что призраки – это твоя ложь по умолчанию.