|
_______________ * Б а б- у с- с а а д е — Врата Блаженства в султанском дворце. Так назывался и султанский гарем. Султан не обманул надежд своего верного воспитателя. Не вырвался у него из груди крик возмущения, ничего он не спросил, только гневно указал рукой на ту дерзкую стрелу, и дильсизы мгновенно бросились на поиски виновника и почти сразу же поставили перед султаном какого-то старого бея, закутанного в толстые рулоны ткани и мехов, в огромной круглой чалме, растерянного и одуревшего от содеянного его нетвердой рукой. Дильсизы, показав султану лицо преступника, накинули ему на голову черное покрывало, изготовляясь совершить неминуемую кару, но Сулейман движением указательного пальца левой руки задержал их. — Где кадий* Стамбула? — спросил спокойно. _______________ * К а д и й — мусульманский судья. Хотел быть справедливым, руководствоваться не гневом, а законами. Не интересовался, как зовут преступника и кто он. Ибо преступник из-за своего преступления становится животным, а животное не имеет ни имени, ни положения. Только смерть может вновь сделать преступника, посягнувшего на султанскую честь и нанесшего наивысшее оскорбление падишаху, человеком, и тогда ему будет возвращено его имя, и семья сможет забрать его тело, чтобы предать земле согласно обычаю. Кадий прибыл и поклонился султану. — Воистину всевышний аллах любит людей высоких помыслов и не любит низких, — тонко пропел он, поглаживая клочья седой бороды и надувая ставшие от холода сиреневыми щеки. — «Ведь господь твой — в засаде». После этого кадий обрисовал все коварство и тяжесть злодеяния виновного и в подтверждение привел высказывание Абу Ханифы, Малики и Несая*. Не могло быть злодеяния более тяжкого, чем посягательство на честь властителя, те же, кто вгоняет стрелы в тыкву счастья его величества, теряют право на жизнь, ибо «пролил на них Господь твой бич наказания». Воистину мы принадлежали богу и возвращаемся к нему. _______________ * А б у Х а н и ф а, М а л и к а, Н е с а й — известнейшие авторитеты в отрасли мусульманского права — шариата. Султан и все его визири признали исключительность знаний кадия, красоту его речи и убедительное построение доказательств. Сулейман показал «безъязыким» пальцем, что они должны делать, те мигом накинули на шею несчастному черный шнурок, ухватились за концы — и вот уже человека нет, лежит труп с выпученными глазами, с прокушенным, посиневшим языком, и сам султан, Ибрагим, визири, вельможи убеждаются в его смерти, проходя мимо задушенного и внимательно всматриваясь в него. Сулейман подарил кадию султанский халат и, подобревший, сказал Ибрагиму, что хотел бы сегодня с ним поужинать. — Я велю приготовить румелийскую дичь, — поклонился Ибрагим. — Сладостей на четыре перемены. — Сегодня холодно, — передернул плечами Сулейман, — не помешает и анатолийский кебаб. — Не помешает, — охотно согласился Ибрагим. — И что-нибудь зеленое. Без сладостей обойдемся. |
