— Я знаю, — ответила Лея, остро осознавая, что носит в себе еще две маленькие жизни. — Но мы должны пойти на этот риск.

— Такая жертва не добавит нам чести, — чуть ли не злобно возразила пожилая ногри. — Род Кихм'бар не сможет вписать ее в историю. И ногри долго не будет хранить ее в памяти.

— Я не собираюсь завоевывать этим хвалу ногрийского народа в свой адрес, — вздохнула Лея, внезапно осознав, как она устала биться головой о непонимание иноплеменных народов. В той или иной форме она, похоже, занимается этим всю свою жизнь. — Я иду на это, потому что устала от гибели разумных существ из-за моих ошибок. Я просила Хабаруха доставить меня на Хоногр, и то, что случилось, — целиком на моей совести. Я не могу просто сбежать и оставить его на растерзание жаждущему мести Великому Адмиралу.

— Наш лорд Великий Адмирал не имеет обыкновения жестоко обращаться с нами.

Лея повернулась к Майтакхе и посмотрела ей прямо в глаза.

— Однажды Империя уничтожила из-за меня целый мир, — тихо сказала она. — Я не хочу, чтобы это случилось вновь.

Она еще мгновение молча смотрела в ее глаза, затем отвернулась; разум содрогался, раздираемый борьбой мыслей и эмоций. Правильно ли она поступает? Она несчетное число раз рисковала жизнью, но всегда ради товарищей по Сопротивлению и цели, в которую верила. Поступать точно так же ради слуг Империи — пусть даже обманом вовлеченных в эту роль — нечто совершенно иное. Чубакке это совсем не нравится; ей это ясно по его настроению и тому, как официально он держится. Но это его дело, он руководствуется собственным пониманием чести и пожизненной преданности, в которой присягнул Хэну.

Она моргнула, стряхивая внезапно навернувшиеся на глаза слезы, рука опустилась на выпуклость живота. Хэн понял бы ее. Возражая против такого риска, он в глубине души понимал ее. Иначе ни за что бы не позволил отправиться сюда.

Если она не вернется, Хэн почти наверняка будет себя проклинать.

— Общественный позор продлится еще четыре дня, — пробормотала Майтакха. — Через два дня свет лун станет самым слабым. Лучше подождать эти два дня.

Лея взглянула на нее, нахмурив брови. Майтакха твердо выдержала взгляд, ее нечеловеческое лицо было для Леи непроницаемым.

— Вы предлагаете мне свою помощь? — спросила она.

— Вы человек чести, леди Вейдер, — сказала Майтакха спокойным голосом. — Ради спасения жизни и чести моего треть-сына я пойду с вами. Возможно, мы умрем вместе.

Лея кивнула, ощутив боль в сердце:

— Возможно.

Но она-то не умрет. Майтакха и Хабарух могут умереть; может быть, и Чубакка вместе с ними. Но не она. Леди Вейдер они должны будут взять живой и преподнести в качестве подарка своему лорду Великому Адмиралу, который будет улыбаться, говорить вежливо, а потом отберет у нее детей.

Она бросила взгляд в поля, страстно желая, чтобы здесь был Хэн, и задаваясь вопросом, что было бы, знай он, в какую она попала беду.

— Пойдемте, — сказала Майтакха, — давайте вернемся в дом. Есть еще много такого, что вам следует знать о Нистао.

— Рада, что вы наконец позвонили, — послышался голос Винтер из динамика переговорного устройства "Госпожи Удачи", немного искажаемый не вполне настроенным пакетом координатного согласования, — я начала беспокоиться.

— Мы в порядке, просто некоторое время были вынуждены вести себя тихо, — заверил ее Хэн. — Неприятностей не прибавилось?

— Их не больше, чем до вашего отправления, — сказала она.