Лея окинула взглядом толпу.

— И какого же сообщения вы велели им ждать?

— О том, что долг чести Империи выплачен сполна, — ответила Майтакха. — О том, что вы пришли предложить ногрийскому народу новую жизнь.

Взгляд ее темных глаз сверлил Лею невысказанным вопросом. Лея, в свою очередь, так же вопросительно поглядела на Чубакку, обернувшись через плечо и вскинув брови. Вуки утвердительно пророкотал и, подняв анализатор, немного наклонил его, чтобы ей был виден дисплей.

За время их продолжавшегося всю ночь путешествия аналитический агрегат завершил наконец всю заданную ему работу… и, когда Лея прочитала результаты анализа, новая волна гнева на Империю за то, что она сделала с этим народом, потрясла все ее существо.

— Да, — ответила она Майтакхе, — я в самом деле могу доказать, что долг оплачен сполна.

Находясь теперь совсем близко к толпе, в свете едва зарождавшегося дня она смогла разглядеть, что большинство встречающих были женщины. Было здесь и достаточно много мужчин, но либо с очень светло-серой кожей, что выдавало в них детей и подростков, либо со слишком темной — стариков. Но прямо на пути тележки стояла шеренга из десятка молодых мужчин, серая кожа которых отливала стальным блеском.

— Видно, молва долетела и до старейшин, — сказала она.

— Это наш официальный эскорт, — сказала Майтакха. — Они проводят нас к Главной дукхе, где вас ожидают старейшины.

Официальный эскорт — то ли проводники, то ли солдаты; у Леи не было полной уверенности в том, кто они на самом деле, — не нарушая молчания, эскорт образовал что-то вроде наконечника стрелы впереди повозки и двинулся в город. Сопровождающая же толпа оживилась разговорами вполголоса, как только селяне смешались в ней с городскими жителями. Лея не знала, о чем они говорили, но куда бы она ни направила взгляд, ногри замолкали и одаривали ее восхищенными взглядами.

Город был меньших размеров, чем ожидала Лея, — еще одна дань ногри скудным запасам пригодной для жизни земли. Они доехали до Главной дукхи всего за несколько минут.

Судя по ее названию, Лея ожидала увидеть просто более солидное, чем в деревне, сооружение. Строение оказалось действительно более солидным, но несмотря на архитектурное подобие, оно очень отличалось от деревенской дукхи. Стены и крыша были из серебристо-голубого металла вместо дерева и на их поверхности не было ничего, напоминающего резьбу. Опорные колонны были черными — металлическими или из обработанного камня, Лея определить не смогла. Широкие ступени из черно-белого гранита вели к вымощенной серыми плитами входной террасе перед двустворчатой дверью. Сооружение в целом выглядело холодным и доставленным сюда откуда-то издалека, очень несоответствующим представлению о характере ногрийского народа, сложившемуся у нее за последние несколько дней. Ей в голову даже пришла мысль, что эта Главная дукха построена не ногри, а Империей.

На самой верхней ступени стояли в ряд тринадцать ногри — мужчин среднего возраста, каждый из которых был одет в искусно отделанный наряд, который выглядел чем-то средним между жилетом и накидкой. Позади них находился Хабарух, прикованный цепями за руки и ноги к паре стоявших посередине террасы столбов.

Лея пристально вгляделась в его фигуру, и волна полной сочувствия боли пробежала по всему ее телу. Майтакха описала ей механику общественного позора ногри; но, только увидев Хабаруха, она начала понимать всю глубину стыда, связанного с этим ритуалом. Его лицо осунулось, было бледным, усталое тело обмякло от тяжести цепей, охватывавших плечи и запястья. Но голову он держал прямо, взгляд его темных глаз был настороженным и внимательным.