* * *

«Малыш… малыш, ответь мне… Марианна! Мариаааааннаааа, ответь. Прошууу!»

Молчание… Снова молчание. Вот как выглядит смерть. Безответная тварь. Когда кричишь в пустоту, когда умоляешь ответить, просто позволить услышать голос… и чувствуешь, как внутри всё замерзает от холода смерти.

«Ответь, молю… любимая… Одно слово, маленькая… одно слово».

Приложив ко рту кулак, чтобы не заорать, чтобы не снасти к чертям весь этот грёбаный город, потому что я не чувствую её. Дьявол… я не чувствую её вообще! Словно сердце перестало биться в груди, а я всё ещё по инерции продолжаю двигаться. Продолжаю звать её.

Они не должны были быть там. Она, мать её, не должна была быть там! Только не моя малышка! Он должен был вывезти её. Чёртов Зорич! Ты обещал мне! Ты, блядь, обязан был увезти, обеспечить её безопасность. Я сутки, грёбаные сутки удерживал своих людей, не позволяя перекрыть дорогу на Асфентус, не закрывая границу до последнего. Я знал, что Влад пересек её… Маааать его, пересёк её без Марианны!

Я не знал. Маленькая моя, я не знал. Прошу, поверь и ответь!

После всего, что мне показал Курд… я думал лишь о том, что Она мне не простит, если не спасу её отца. Потом… потом я сам лично надеру ему зад. Когда нейду её. Если же нет… нейду. Обязательно нейду!

* * *

Я сошёл с ума. Обезумел. В тот момент, когда узнал, КТО должен был присутствовать на этой тайной встрече. Я отменил первоначальный приказ взорвать гостиницу. Орал его мысленно командиру карателей, обещая все муки Ада, если он предпримет хотя бы одно действие без меня.

Они все были там. Все на, кто до последнего поддерживал короля… Чёёёрт, не короля, а мою жену! Меня! Все на, кто пренебрегли своей безопасностью из уважения к ней. Они все были там. А её не должно было быть! Марианна должна была быть на полдороге в безопасное место.

Я просчитался. блядь, я просчитался так, что хотелось разодрать собственную глотку!

* * *

«Малыш… девочка моя, ответь. Слышишь? Ответь мне. Ненавидь. Прокляни… Марианнаааа… прокляни меня, но так, чтобы я услышал твой голос!»

Это он приказал взорвать здание. Ублюдок. намеренно громко вторгаясь в мои мысли тоже, чтобы я слышал его приговор.

«Я не успел… маленькая… я не успееел. Ты веришь? Ты веришь, что я, скорее, сдох бы, чем сделал это с тобой? Ответь… Ответь, что не веришь».

Я не нашёл её тела. Это единственное, что ещё позволяло мне дышать. Это причина, по которой Курд всё ещё жил. Это… и мои дети. Точнее, самый настоящий страх за них. Крюк, намертво впившийся в замершее сердце и не позволяющий оторвать голову заносчивому подонку. Я вошёл в гостиницу после взрыва, чувствуя, как съезжает крыша, как внутри бьётся в истерике откровенного ужаса Зверь. Мечется, оглушительно воя и бросаясь от одного тела к другому, раскидывая в стороны обломки здания. Оторванные женские ноги… руки… темные волосы… я не позволял нейтралам подходить к трупам женщин… и в то же время сам до жути боялся, разворачивая к себе останки их тел. Облазил руины гостиницы, сдерживаясь от желания убить их всех… всех тех тварей, равнодушно смотревших на мёртвых, валявшихся под нашими ногами. Ненависть. Я никогда… никогда не испытывал такую ненависть. Всепоглощающую. Необъятную. Раздирающую. Отравленную едким страхом всё же добиться своего. Искать и до безумия желать не нейти.

«— Ты чувствуешь её? не молчи, мать твою! Ты. Чувствуешь. Её?!»

Он тоже молчит. Сэми. Мой сын. Мой сын молчит, позволяя мне ощутить всё ту же ненависть. Но мне плеваааать. Пусть испытывает что угодно, но ответит мне. Скажет, что она жива. Что он спрятал её.