Потом, после того, как оказался в своем кабинете, Курд долго пытался понять, какое будущее его больше напугало. И главный нейтрал всё чаще гнал от себя ощущение, что всё же это были два кусочка одной мозаики. Однако, он не мог не оценить по достоинству ход Высшего, решившего не просто угрожать сценами смерти Курду, а показать ему возможное будущее. Всё же Глава продолжал убеждать сам себя, что в его силах изменить его.

Именно поэтому он призвал Морта. Точнее, сделал всё, чтобы вернувшийся в лоно семьи Мокану сам нашёл дорогу в горы и пришёл к нему. Да, Князь был чертовски прав, полагая, что его ждали. Курд не просто ждал, нет. Курд жил нам мгновением, когда сможет увидеть испуг в светло-синих, до отвращения наглых глазах Мокану страх перед нам, что приготовил для него Глава. Перед нам, что в собственных мыслях компенсировало то унижение, которое он испытывал, вставая с колен и отряхивая штаны от пропитавшейся его же кровью земли, пряча взгляд от фигуры, словно парившей над землей. Только упав перед ней, Курд заметил, что полы плаща не касались земли, и из-под них не выглядывали носки обуви, а, значит, его предположение о сущности Высших всё же оказалось верным.

Вот только при первой встрече Думитру не сразу получил то, чего так жаждал. Мерзавец, уже забывший о своем пребывании в горах, не испытал и толики того страха, который так предвкушал Курд. Отчаянный отморозок, безразлично исследовавший пространство вокруг себя и с какой-то наглой самоуверенностью смотревший прямо в глаза своему главному оппоненту. Бастард Мокану даже в этом отличался от всех тех, кто впервые ступал на территорию гор. Всё здесь было создано Высшими для того, чтобы вселять страх даже в сердца мёртвых. Казалось, если приглядеться, можно увидеть, как даже воздух простреливает едва уловимыми глазу, но ощущаемыми кожей разрядами страха. нейтралы, впервые ступившие на эти земли, боролись поначалу именно с собственным ужасом и отчаянием, который пробуждали угрюмые безжизненные вершины. Что уж говорить, самому Думитру в свое время пришлось душить в себе эти два чувства.

И именно поэтому Курд с особым садистским удовольствием вливал в голову Мокану свои воспоминания, смакуя эмоции своего подчинённого. Он потом занесёт их в ту самую свою «шкатулку», чтобы выкуривать агонию Морта, понявшего всю безысходность своего положения. Воистину ради этого стоило пожертвовать всеми теми жалкими охотниками. Пожертвовать заносчивыми человечишками, чтобы потом раз за разом содрогаться в конвульсиях ментального оргазма, считывая чувства предателя. Да, в этот момент он был перед Курдом как на ладони, корчась в своих муках, и Думитру пришлось стиснуть зубы, чтобы сдержать стон удовольствия от боли Мокану. Она волной пронеслась по маленькой комнатке Главы, едва не впечатав его в дверь, настолько оглушительная, что тому на минуту показалось — сотрясаются сами стены.

Конечно, Морту не было показано будущее. Он видел лишь то, что должен был показать ему Думитру, а именно: ультиматум Высших. Либо вершитель возвращается на свою службу и возвращает Асфентус, в котором уже начали хозяйничать люди его брата, либо же Братство ожидали очень значительные пертурбации. И Курд даже не старался скрыть дожавшую в уголках губ улыбку, глядя на то, с каким ужасом смотрит Морт на похороны своей расы. И в первую очередь, на похороны своей семьи. Нельзя погрузиться в мир нейтралов, а после оставить его безнаказанно. Курд считал, что он получил своё наказание сполна. наказание за то, что упустил тогда этого синеглазого подонка с убийцей единственного законного наследника самого правителя Ада. Такие преступления должны караться только смертью. И Курд знал, что ещё настанет его время. Настанет его время, и последним, кого увидит Марианна Мокану, станет именно Глава нейтралитета.