Я молчал, продолжая смотреть на вампира и думая, почему сомневаюсь в ней. Почему допускаю мысль, что это могла быть ловушка. Что она могла заманить меня в западню, устроенную своим отцом, чтобы… Но для чего? Ведь она ответила мне. Да, чёрт возьми! Моя девочка не просто ответила. Она продолжала звать меня, и я знал об этом, слышал ведь. Кусал костяшки пальцев, крошил кулаками стены Асфентуса, но слышал, упорно блокируя собственное сознание.

На мгновение закралась мысль, что тот Ник мог доверять ей настолько безоговорочно. Тот Ник… которого она любила и за которым спускалась даже в Ад. Тот, который за неё убивал и умирал. И она знала об этом. И верила. И тут же накатывала злость на самого себя за эти подозрения. нет другого Ника. Мы вместе с ней похоронили его. Есть только один. И этому одному она клялась заново в любви. Ночь напролёт. Клялась и доказывала эту любовь. мне! мне, вашу мать!

— Продолжай.

— Госпожа просила передать вот это.

Залез дрожащей рукой к себе за пазуху и достал сложенный листок бумаги. Медленно протянул его мне, и я кинул ему пакет, забирая из трясущихся пальцев записку. Прочитал текст и услышал странное шипение, медленно переходившее в нарастающий гул. Вскинул голову, но вампир передо мной лишь жадно впился клыками в пакет и, захлёбываясь, глотал жидкость, отойдя к самой двери и скосив глаза в мою сторону. Доли секунд на то, чтобы понять, что гул шёл изнутри. Оттуда, где в венах зашипела кровь, мгновенно вскипая, ошпаривая огненными брызгами мясо.

«Это наша пропасть. Я держу. Впилась в самое сердце. Не отпускаю. Теперь твой черёд, Ник!»

Ответ на просьбу, которую не мог слышать никто, кроме неё. Отчаяние в ответ на моё отчаяние. И я закрываю глаза, позволяя себе глубоко вздохнуть. Вздохнуть её запах, всё ещё хранившийся на крохотном клочке бумаги. Испытывая раздражение, желание свернуть шею Протеску за то, что посмел испачкать её аромат вонью своего грязного тела. Но нельзя. Нельзя. Он должен передать ей кое-что от меня.

Вторым предложением Марианна указала место встречи. К западу отсюда, довольно далековато от того места, где, как я думал, они скрывались. К демону! Внутри всё скрутилось в тугую пружину ожидания, какого-то дрожащего на самом острие лезвия предвкушения. Увидеть её. Прикоснуться. По-настоящему. По-настоящему, блядь! Вжимать её до боли в себя и ощущать, как ведёт. Безнадёжно ведёт от этой близости к ней.

Тем временам вампир закинул руки назад и развязал… развязал цепочку с кулоном в виде сердца. С нам самым, который я дарил Марианна.

— Госпожа просила передать вам это. Сказала, что на этот раз вы лично должны надеть на нее.

* * *

Думитру Курд в это же самое время так же смотрел на записку, которую ему принесли всего насколько минут назад. Короткую. Всего насколько слов. Насколько слов, от которых его едва не перекосило. Тот самый информатор из окружения Воронова, казавшийся королю и его приближённым настолько верным, что те практически впустили его в свою семью… а на самом деле все эти годы ожидавший контрольного «фас» от Главы нейтралов.

Записка, в которой говорилось о том, что эта шлюшка Мокану по-прежнему была жива. Дрянь, из-за которой некогда спокойная и размеренная жизнь Думитру практически полетела под откос. А Курд ценил покой, он ценил баланс. Если бы Думитру верил в Бога, то его бога бы звали Равновесие. И только во имя этого Господа он готов был убивать и ему же приносить самые изысканные жертвы.

Бывшая жена Морта, да, Курд про себя и при самом Морна так её и называл, делая акцент на том, что она, так же, как и его отпрыски, остались в его прошлой, донейтральской, жизни. Так вот, эта тварь не просто выжила после взрыва, но ещё и осмелилась выйти на связь со своим муженьком, который, подобно влюблённому идиоту, наверняка, не упустит возможности увидеть свою сучку.