– Ты так красива… – сказал он. Но на деле вышли лишь булькающие звуки.

И вдруг ему стало тяжело дышать, будто что-то вломилось в его внутренности, возможно, в результате всех передвижений?

Но ведь это же сон, тогда почему это должно иметь значение?

Когда женщина подняла запястье, он протянул трясущуюся руку и остановил ее, прежде чем она вскрыла вену.

Она посмотрела ему прямо в глаза.

На периферии Тро подошел еще ближе, словно волнуясь, что Кор сделает нечто жестокое.

Не с ней, подумал он. Он никогда не причинит вред этому нежному созданию – плоду своего воображения.

Прокашлявшись, он произнес как можно четче:

– Не трать свою кровь, – сказал он ей. – Красавица, береги то, что делает тебя живой.

Он совсем не подходил таким, как она. И не только потому, что был ужасно ранен и, возможно, скоро умрет.

Даже в его воображении она была слишком хороша, чтобы находиться рядом с ним.

***

Упав на колени, Лейла не могла произнести ни слова. Мужчина, лежавший перед ней, был… что ж, серьезно ранен, да, конечно. Но в нем было нечто большее. Несмотря на то, что он лежал на земле, и его несомненную беззащитность, он был…

«Сильным» – единственное слово, пришедшее на ум.

Чрезвычайно сильным.

Она почти не могла различить черты его лица, поскольку они опухли и были покрыты синяками, не могла понять, какого цвета его волосы из-за обилия засохшей крови. Но в своей физической форме, хотя он и казался ниже Братьев, мужчина был так же широк, мощен в плечах, а его руки – исключительно мускулисты.

Может, очертания его тела составляли основу ее впечатления о нем?

Нет, воин, призвавший ее на эту поляну, был такого же размера, как и мужчина, который привез раненого к ее ногам.

Павший солдат просто отличался от двух других… и на самом деле, в их движениях и взглядах можно было заметить, что они полагались на него.

Действительно, с этим мужчиной не стоило играть, он был, скорее, быком, способным сокрушить все на своем пути.

И все же, рука, коснувшаяся ее, была легкой, словно ветер, и даже меньше стесняла движения… у Лейлы возникла неоспоримая уверенность, что он не только не пытается удержать ее, но хочет, чтобы она ушла.

Однако она не собиралась оставлять его.

Странно, но она будто… попала в сети… была поймана в плен пронзительным взглядом голубых глаз, которые даже в ночи и, несмотря на то, что он был вполне смертным, казалось, горели огнем. И в связи с этим ее сердцебиение участилось, она не могла отвести от него глаз, как если бы он был полон тайн, но, в то же время, способен понять ее…

Воин издал гортанные и непонятные звуки – из-за ран – прося ее поторопиться.

Его нужно вымыть. Позаботиться о нем. Выходить его, на что могло уйти несколько дней, даже недель. Но он лежал на этом поле в окружении мужчин, которые очевидно больше смыслили в оружии, нежели в лечении.

Лейла взглянула на солдата, которого знала:

– Ты должен доставить его в лагерь для дальнейшего лечения.

Она получила в ответ кивок и подтверждение, но инстинкты говорили, что это ложь.

Мужчины, иронически подумала она, были слишком упертыми.

Лейла вновь посмотрела на воина:

– Я нужна тебе, – сказала она ему.

Казалось, его пленил звук ее голоса, и она воспользовалась этим. Избранная четко осознавала, что, несмотря на слабость, он был достаточно силен, чтобы не дать ей поднести свою вену к его рту.

– Тише, – произнесла она, протянув руку, чтобы пригладить его короткие волосы. – Расслабься, воин.