Оказалось, наш кот открыл видеосалон. Наткнулся я на него почти сразу. На помпезного вида здании, ниже прилепленного под самой крышей аршинной величины родового герба, изображавшего греющуюся под солнцем кошку, на бело-голубой вывеске так было и написано: Видеосалон Кота-Баюна. На входе в помещение висела большая разноцветная афиша: Мир грёз из волшебного царства Кота-Баюна. Два часа счастья. Медяк за час — разве это дорого? Представление первое. "Счастливое будущее. Часть первая". Кроме того, дополнительные сеансы: — Бесплатные угощения (дешевле не бывает); — Мир мясных изделий (окорока, буженина, колбасы, жаркое, копчености и прочее); — Сладости (торты, конфеты, пирожное, мороженое, прочие кушанья). И помните, попадая к нам, вы забываете все свои горести!

Видеосалон??? О господи, боже ж ты мой, когда я всё это успел порассказать-то? Нет, ей — богу, здесь определённо ничего нельзя говорить! Люди до того ушлые, чуть что услышат, тотчас в производство. Вон с литьём как развернулись! Правда, король сперва монополию на это дело завёл, потом (с новыми веяниями) патент себе оформил, теперь в казну оброк с каждого изделия собирает, но литейщики, кажется, тоже не в накладе оказались.

На входе в "видеосалон" стояли два дюжих молодца в красных навыпуск рубахах, перепоясанных широкими кожаными поясами.

— Куда прёшь? — грозно вопросил один из громил, совершенно не двусмысленно поворачивая оказавшуюся в его руках толстую и отнюдь не резиновую дубину.

— Не видишь что ли, написано: два медяка в кассу! — добавил второй, кивая в сторону маленького окошечка, расположенного чуть дальше от входа и больше напоминающего прорубленную к стене дырку, чем знакомую всем нам билетную кассу. Я пожал плечами и повернул в её сторону. Платить два медяка за сомнительное развлечение не хотелось, но ведь как-то надо было увидеть хозяина заведения. Можно было, конечно, попросить охранников-контролёров позвать хозяина, но те почти наверняка не стали бы это делать для незнакомца, а своим собственным именем я предпочитал не называться. Итак, я направился к кассе и уже почти вынул из кармана денежку, когда двери заведения распахнулись, и на пороге показалась восторженно улыбающаяся морда Кота-Баюна барона СИЦИЛИЙСКОГО.

— Николай Михайлович, святейший… — начал было он, кидаясь ко мне с распростёртыми объятьями, но я предостерегающе приложил палец к губам, и кот, понимающе заткнувшись, обнимал меня уже молча.

— Как Вы, где Вы? — уже отстранившись, Баюн принялся за расспросы. Морда его светилась от счастья, а на глазах заблестели слёзы умиления. При этом он, к моему удивлению, тащил меня не к дверям входа, а к окошечку кассы. Я снова полез в карман за деньгами. — Полно — те, полно — те, Николай, для Вас всё бесплатно, но я должен провести всё через кассу. — Он испуганно огляделся по сторонам. — Последнее время не стало отбоя от королевских ревизоров и соглядатаев, пару раз заведение закрыть обещались, такие деньжищи отвалить пришлось, не поверите.

Я успокаивающе кивнул. Зная, какие бабки платятся крыше у нас, как мне было не поверить ему? Меж тем мы оказались у окошечка. Я не удержался от того, чтобы не взглянуть на баюновского кассира. К моему удивлению, за конторкой кассы сидела серенькая кошечка с довольно забавной мордочкой и такими же огромными, как и у Ништяка Палыча, глазами.