— К Семёнычу мы.

— Знамо, что к Семёнычу, — охранник поправил сбившийся на сторону чупрун и подбоченился, — у нас тут боле ни к кому и не ходят. По какому поводу, спрашиваю, по праздному али по коммерческому?

— По коммерческому, — без раздумий ответил я, быстро сообразив, что в мире денег это самая верная причина для визита.

— Тогда вам к самому надо.

— Так мы тебе так и сказали: к Семёнычу. Балда ты деревенская! — это встрял отец Клементий. Я испугался, что охранник обидится и начнёт качать права, но в того, видимо, крепко вбили формулу "клиент всегда прав", и он перенёс обиду молча.

— Так мы пойдём? — уточнил я, протискиваясь в приоткрывшуюся щель ворот. Охранник кивнул и показал рукой куда-то в глубину двора.

— Там наш хозяин только что крутился, видимо, специи лекарственные в растворы добавлял. Я кивком поблагодарил охранника и, не оглядываясь на спешивших вслед за мной священников, направился туда, куда мне было указано. На большом, но приземистом здании, к которому я направлялся, было написано: "Производственные цеха. Лекарский отдел". Ещё не дойдя до него, я почувствовал, что началась химическая атака.

В больших цехах лекарни стоял противно-тухлостный запах брожения. А навстречу нам бежал ещё более раздобревший Семёныч.

— Господа, господа! Прошу Вас, пройдёмте в мой кабинет. Все беседы только за дружеской кружечкой кофе! — Похоже, лекарь нас не узнал, а вот то, что после обильного стола все вопросы решаются значительно легче, это ему было хорошо известно. — Кроме того, у нас на сегодня прекрасная буженина с ясноградским вином десятилетней выдержки и… — Семёныч осёкся, его лицо вытянулось. — Вы ли это? — он побледнел и, кажется, едва не рухнул в обморок.

— Мы это, мы! — подтвердил его догадку я и, не давая ему опомниться, спросил: — Про Тихоновну и других друзей наших что — нибудь слышал?

Семёныч отрицательно покачал головой.

— Я затворником живу, ни к кому в гости не хаживаю, разговоры пустые не вожу. Я дело делаю. А хотите, я вам производство моё лекарское покажу?

Что предпринять дальше, я не знал, и потому, кинув взгляд в сторону своих спутников, кивнул головой. К запаху "производства" я уже успел малость принюхаться, и теперь можно было немного побродить. Мы медленно двинулись по узкому проходу, заставленному корзинами с пожухлыми, местами заплесневелыми травами и плохо очищенными от земли коренями, и всё это перемежалось с большущими лоханями картофельных очисток. По всем производственным площадям стояли столы, были разбросаны печи с потухшими сейчас топками, на которых стояли большие медные чаны с лекарственным варевом.

— Здесь у меня микстура против болей головных готовится, — указывая на огромный чан, источавший запахи сивушного самогона, гордо пояснил Семёныч. — Очень большим спросом пользуется, в аптеках нарасхват идёт. А тут двуперстник замачивается, — в таком же чане плавало нечто напоминающее осклизлые мышиные тушки. — От бессонницы очень пользительно. (Ага, выпьешь такое, а потом и вовсе про бессонницу забудешь, рад будешь не заснуть). Мы шли дальше. Ткнув в сторону очередных лоханей с картофельными очистками, Семёныч решил пояснить.

— Да вот разбавлять приходится, это ж где я столько трав найду, чтоб, значит, поспособствовать всем желающим? Приходится вот так изворачиваться! — говорил он об этом так легко, как будто разбавлять лекарства — вещь для него обыденная и само собой разумеющаяся, и главное, всем нужная.