— Но я не верю! — запротестовал по-прежнему коленопреклонённый ординарец. — Это невозможно!

— Возможно, — с какой-то непонятной грустью в голосе подтвердил свои слова факир. — Я всего лишь бледная тень этого мастера!

— Тогда скажите, кто он? — не слишком поспешно, но всё же настойчиво попросил Лёнька, едва не дрожа от внезапно появившейся надежды. Но артист отрицательно покачал головой.

— Вы не хотите сказать, кто он? — Лёнька решил рискнуть. — Тогда я уверен, такого человека нет!

— Ты смеешь сомневаться в справедливости моих слов? — вкрадчиво спросил факир, бегая пальчиками по острию лежавшего под рукой кинжала.

— Да! — Лёнька решил идти до конца. — Никто, уверяю я, никто не может превзойти показанного Вами!

Пальцы на острие кинжала сжались, затем на лице факира появилась улыбка, и он, оставив кинжал в покое, скрестил руки на своей груди.

— Тем не менее, это так, — казалось, артист вот — вот рассмеётся, но кончики его губ упали вниз. — Это моя сестра.

— Что, женщина? — удивление на лице странного почитателя было настолько естественным, что факир вновь невольно заулыбался.

— Да, женщина, моя бедная маленькая Телиста! — услышав имя девушки, Леонид вздрогнул. — Я — то что, я так, а вот сестра моя действительно мастер, муху на лету бьёт без промаха!

— Я верю, я Вам верю! — вскричал Леонид, вскакивая на ноги и выказывая уже совсем непритворное волнение. — Я хочу видеть её! Припасть к её ногам, облобызать кончики её изумительных пальчиков! Я хочу лицезреть её неземную красоту, ибо только божественно красивой женщине могло быть подвластно столь высокое искусство!

— Нет, это невозможно, — лицо факира мгновенно стало мрачным.

— Но почему? — взмолился вновь рухнувший в ноги почитатель.

— Потому, что моя бедная сестрица уже пять лет не выходит к людям. Даже меня, своего брата, она предпочитает встречать лишь при свете неяркой луны и звёзд.

— Что же случилось, что за тайна заставляет Телисту прятать свой лик от солнечного света?

— Тайна? — удивлённо переспросил факир ожидающего ответа почитателя, — в нашем горе нет никакой тайны. О, эту историю знает каждый уличный попрошайка! Моя бедная сестрица и впрямь на свою беду красой своей затмила всех красавиц великого Лохмограда, а в мастерстве нашем ей и вовсе не было равных. И жить бы ей, как в сказках, долго и счастливо, если бы не любовь неразумная, её сгубившая. Когда к ней Артур Авромян, богач Лохмаградский наипервейший посватался, (да горит пусть в геенне пламенной его бренное тело, а душа никогда не упокоится!), её сердце не занято было, но сестра моя строптивая не хотела за не любого идти, сколько уж ей не советовали. Да ещё и прилюдно оскорбила Артура, назвав его желчным толстопузиком. Затаил Артур злобу, заплатил деньги немалые татям ночным. Сестрицу мою на пороге дома родного подкараулили, плеснули в лицо зловонной водой жгучей. Всё как есть лицо повыело, и взамен красы только жуткая маска на костях осталась. Искали мы не мести — справедливости и у города и у королевского величества. Только попусту. Все наши защитники были им куплены. Только недолго Артур над нами потешался. Купаться пошёл по делу пьяному, да и утонул, головой о камни ударившись.