— Я никого не убивала! — твёрдо заверила девушка, и её тонкие пальчики сомкнулись на острие лезвия.

— Оставь стилет! — приказал юноша, делая шаг вперёд и приставляя к горлу девушки остро отточенное лезвие.

— Хорошо, — девушка согласно кивнула, и её ладонь, отстранившись от витой рукояти, сжалась в чуть подрагивающий кулачок, — но я действительно никого не убивала.

— Ты лжёшь! — вновь наполняясь яростью, воскликнул бывший ординарец. — Я шёл за тобой по пятам, и этот клинок, что лежит на твоей постели, разве он принадлежит не тебе?

— Да, это мой клинок, но на нём нет крови! — всё так же спокойно парировала девушка и, оставаясь неподвижной, закрыла глаза, словно о чём-то задумавшись.

— Зато есть на других! — вскричал Леонид, всё больше распаляясь от её лжи и отчётливо понимая, что ещё немного, и он будет готов перерезать ей глотку. — Я следил за тобой! Разве не ты была в Трёхмухинске и заказывала ножи за день до того, как убили великого генерала? Разве не по твоим следам вёл меня твой обагрённый кровью клинок, разве не ты…

— Постой, юноша! — голос девушки, спокойный и ровный, оборвав его на полуслове, не дал продолжить. — Многое из того, что ты говоришь — правда. Я действительно бываю в Трёхмухинске, чтобы заказать себе оружие. Но я никого не убивала!

— Ты врёшь! — в который раз за день Леонид был вынужден повторить эту фразу. — Ты была в Трёхмухинске, потому что гналась за генералом. Если бы дело было только в оружии, ты могла бы заказать его здесь, в Лохмограде живут не худшие оружейники!

— Здесь я не могла бы заказать себе оружие, — слова звучали тихо, но до странности уверенно и правдиво, — надо мной стали бы смеяться. Я слишком уродлива, чтобы обладать такой красотой! — девушка кивнула в сторону лежавшего на покрывале стилета. В лучах проникающего из окошка солнышка отполированный клинок сверкал чуть голубоватой позолотой, изящные линии узоров на его гарде казались рассыпавшимися по металлу морозными узорами.

— Но ты бы могла попросить брата… — чувствуя, что начинает ей верить, уже не так уверенно произнёс Леонид, и его клинок, дрогнув, оставил небольшую кровоточащую царапину на изящной девичьей шее.

— О, нет! — не дрогнувшим голосом произнесла она, словно и не почувствовав боли. — Наше оружие должно принадлежать хозяину. При его изготовлении мы накладываем на него чары, каждый свои, чары повиновения. По остаткам этих чар ты смог раскрыть мою обитель. И это оружие может принадлежать только одному, иначе оно начинает обладать собственной волей.

— Да, это так! — охотно согласился её брат, появляясь за спиной ординарца, вздрогнувшего от звука его голоса. В руке он держал стилет, готовый к броску. Точно такой же, как и у его сестрицы. — Но я брал её оружие и пользовался им, и мне всегда всё удавалось. Но вмешался ты — мерзкий ординарец "великого" генерала, ввёл меня в волнение, моя рука дрогнула и впервые познала горечь промаха. Я, непревзойдённый метатель, промахнулся, я не убил Владетеля Судьбоносного меча, я не выполнил обещанного Верховным Владыкам мира, и теперь моя сестра навсегда останется мерзкой уродиной. Ибо в награду именно за эту смерть ей было обещано исцеление. Ты мне не нужен, но ты захотел докопаться до моей тайны, и ты умрёшь. Когда ты появился, я сразу понял, что ты пришёл неспроста. Ты — никчёмный актёр. Я разгадал твои уловки и решил заманить тебя сюда, чтобы беспрепятственно с тобой разделаться. Кстати, мою сестру зовут Незабудкой, а это новое имя Телиста при твоём появлении придумал ей я. А теперь отойди от моей сестры, и умри, единожды неубитый! — факир довольно улыбнулся, затем его чело помрачнело.