Думая о том, в какой ужас придет Бенджамин, узнав, что Рани крестилась без его ведома, Оливия снова залилась смехом.

Приказав себе забыть об Иуде Талоне и о его дочери, Рани радостно присоединилась к ней.

Глава 25

Рани стояла перед зеркалом в комнате Оливии, где служанка трудилась над ее волосами. Часть иссиня-черных завитков она приподняла на затылке и заколола гребнями, украшенными рубинами. Остальную массу ее волос она уложила по плечам, аккуратно перевив шелковыми лентами, тоже украшенными рубинами.

— Рубины подходят к твоим волосам и платью, — сказала Оливия, когда служанка закончила и отступила в сторону, ожидая, что скажет госпожа о ее работе.

Рани нервно теребила золотое ожерелье с рубинами, уже надетое на шею.

— Оно слишком роскошное. Я не смогу носить его.

— Не говори глупостей. Оно лучше идет к твоим волосам, чем к моим. Я никогда не надевала его. Рани прошлась перед зеркалом и засияла от удовольствия. Неужели эта леди в роскошной темно-бордовой парче действительно Рани Янос? Она провела рукой по расшитому золотом корсету, потом попробовала поднять руки, позволив шелку упасть мягкими складками.

— Это самое прекрасное платье, какое я когда-нибудь видела.

— Думаю, Бенджамину понравится, — сказала Оливия, смотря, как Рани грациозно обходит комнату, придерживая концы длинного алого шлейфа.

— Я иду так, как ты меня учила? Боюсь, как бы не наступить на платье и не споткнуться.

— Ты чудесно справляешься со шлейфом. А насчет фижм я была права. Ты слишком тонка, чтобы носить их, и рухнула бы под их тяжестью. Шлейф гораздо лучше идет к платью по фигуре. Ты выглядишь необыкновенно элегантно.

Рани скорчила было гримасу, но сразу беспокойно сжала губы.

— Если только я смогу танцевать во все этом одеяний. Оливия рассмеялась.

— Не думаю, что эта возможность будет выпадать часто. После сегодняшнего вечера такое представительное общество соберется еще не скоро.

— Только бы пережить этот вечер. Что скажут твои дядя и тетя, когда увидят меня на празднике?

— Тебя должно занимать только то, что скажет Бенджамин. А Руфь и Исаака оставь мне.

Бенджамин стоял в большом зале с бокалом вина в руке. Он уже чувствовал запах жареной говядины и телятины, аромат тунца и лосося, смешанный со сладким запахом тушеных абрикосов и других приправленных специями фруктов. За обедом предполагалось не менее пяти перемен блюд, а к каждому — особые вина. Во всю играли музыканты. В вначале и в конце праздника будут танцы. Бенджамин расмеялся, представив, как бы Рани танцевала павану.

Он вспомнил, как кружилась она под дикие ритмы тамбуринов и барабанов. «Я бы лучше провел вечер с ней, чем с этими знатными господами». Он представил всех надутых дамочек, которые изо всех сил будут стараться понравиться ему. С каждым днем он понимал все яснее, что ему нужно вместе с Рани вернуться в Эспаньолу. В Санто-Доминго он мог бы найти достаточно практики, чтобы жить с женой. Знатные же леди Прованса не поедут в Новый Свет.

Решение можно на время отложить, но он уже давно тосковал по дому. Боль при воспоминании о Мириам и Риго прошла быстрее, чем он предполагал, а может, он обманывал сам себя? Может быть, его брат, сам того не желая, Спас их ОT ужасной ошибки?

— Ты так задумчив, Бенджамин. Пойдем, постарайся получить удовольствие от праздника. Здесь столько прелестных молодых леди, которые хотят быть представленными тебе, — сказал Исаак.

Бенджамин недовольно застонал.

Зал быстро наполнялся гостями.