Файл назывался «Серийные убийства, преступник не найден».

— Смотри, вот целая серия убийств, совершенных одним и тем же способом — у жертв были отрезаны головы, — сказал Дарлинг.

— А их тела так и не были найдены, — мрачно проговорил Кроукер, пробегая глазами по списку жертв. — Этот файл был открыт четыре года назад.

Дарлинг кивнул:

— Да, именно четыре года назад была найдена первая отрезанная голова. Коронер отметил в своем рапорте, что убийца явно хорошо знал свое дело. На шее не было ни порезов, ни рваных краев. Голова была чрезвычайно аккуратно отрезана скальпелем.

Кроукеру вспомнился скальпель в руках Хейтора Бонита.

— Только скальпелем? — машинально переспросил он.

— Во всяком случае, именно так утверждал коронер. На шее не было обнаружено следов металлических зубцов.

Кроукер поднял глаза.

— Значит, убийца не пользовался пилой. Он сумел рассечь позвоночник одним скальпелем. Для этого нужна нечеловеческая сила.

— Пожалуй, ты прав.

Сейчас Кроукеру больше всего на свете хотелось сделать хоть глоток свежего воздуха, увидеть синее небо над головой и почувствовать на коже горячее прикосновение солнечных лучей. Удастся ли ему когда-нибудь снова почувствовать себя чистым.

— Значит, ко всем преступлениям причастны братья Бонита. Так?

— Мы считаем, что именно так, хотя прямых доказательств у нас нет. — Дарлинг покрутил трекбол. — А теперь взгляни-ка сюда.

Он вывел на экран еще один секретный файл АКСК, содержащий информацию о бурно развивающемся черном рынке донорских органов на юго-востоке.

— В этом файле кое-чего недостает, — сказал Кроукер. — Здесь, например, не написано, что изъятые из человеческого тела внутренние органы, за исключением почек, не могут долго находиться вне живого организма. Только для определения типа антигенов, необходимого для проведения трансплантации, требуется шесть, а то и восемь часов. Откуда же эти люди знают, какие органы передавать тому или иному реципиенту?

— Не имею ни малейшего понятия, — торопливо сказал Дарлинг, и по его тону Кроукер понял, что ему не терпится задать другой вопрос. — Мы все время старались понять, зачем Ганну нужны эти файлы. Он следит за братьями Бонита, за рынком человеческих органов в целом, но не предпринимает никаких действий.

— Этот Ганн злодей, — сказал Кроукер. — Надо думать, есть какая-то связь между ним и братьями Бонита.

— Что-то наверняка есть. — Дарлинг выключил компьютер и закрыл его. — Эти братья взломали нашу достаточно надежную систему безопасности, что само по себе не может не вызывать тревогу. Но какого черта они передали тебе секретные коды сети ДИКТРИБ, а?

— Думаю, это произошло случайно, — со вздохом произнес Кроукер. — Братья Бонита и Бенни Милагрос в прошлом имели общие дела, надо думать, не совсем веселые. Бенни долго притворялся моим большим другом. Он никогда не говорил мне, что работает на Ганна, а ведь он увяз в этом деле по самые уши. Они, братья Бонита, очевидно, хотели, чтобы я сам в этом убедился. А коды сети ДИКТРИБ случайно оказались записанными в самом конце файла. Возможно, братья сами не знали о них.

— Что ж, будем надеяться, ты прав. А пока я займусь сменой всех кодов доступа.

Оставив компьютер на бетонном полу, Дарлинг повел Кроукера к боковой лестнице, которая выходила в переулок позади Линкольн-роуд.

— Я бы с удовольствием оказал тебе более существенную помощь, но пока это совершенно невозможно.