Выйдя из машины, Кроукер чуть было не подпрыгнул на горячем асфальте. Еще не было и одиннадцати, а уже стояла невыносимая жара.

В больнице было тихо и прохладно. Во всей атмосфере было что-то умиротворяющее. Может, персонал больницы специально добавлял в кондиционированный воздух газообразные транквилизаторы, чтобы посетители сохраняли спокойствие?

Поднявшись в отделение интенсивного диализа, Кроукер на цыпочках вошел в палату Рейчел. Она была мертвенно-бледна и так худа, что, казалось, если бы не одеяло и простыни, просто поплыла бы по воздуху. Кожа приобрела восковой оттенок, сквозь нее просвечивала синеватая сеточка вен. Взглянув на показания мониторов, он понял, что лихорадка все еще не отпустила ее. Значит, справиться с сепсисом пока не удалось.

Поцеловав ее горячий лоб, он прошептал:

— Я нашел Гидеон. Она обязательно придет навестить тебя, детка.

Взяв в свою ладонь ее влажную руку, он нежно сжал ее.

— Держись, Рейчи. Нужно продержаться еще немного.

Вернувшаяся из туалета Мэтти, увидев Кроукера, бросилась ему на шею.

— Лью, где же ты пропадал? Где ты провел прошлую ночь?

У нее было заплаканное лицо. При виде брата слезы вновь навернулись на ее глаза.

— Ш-ш-ш... — Он погладил ее по щеке. — Завтра у нас будет донорская почка.

— О Лью!

Он осторожно высвободился из ее объятий.

— Мэтти, у тебя есть запасной ключ от твоей квартиры?

Она кивнула и стала рыться в своей сумочке. Протянув ключ Кроукеру, она сказала:

— Ты нашел этого Гидеона? Каков он?

— Совсем не такой, каким я его себе представлял.

— Мне бы хотелось познакомиться с ним. — Достав из сумочки бумажную салфетку, она вытерла глаза. — Мне почему-то кажется, что я уже знаю его.

Кроукер подвел ее к креслу и бережно усадил в него.

— Ты видела доктора Стански?

Ему не хотелось продолжать разговор о Гидеон. Сейчас было совершенно некстати рассказывать сестре о необычной сексуальной ориентации ее дочери.

Мэтти покачала головой. Она выглядела очень усталой.

— Обычно он приходит позднее. Хочешь, чтобы я передала ему что-нибудь, когда он придет?

— Пожалуй, нет. И даже не говори ему, что я спрашивал о нем, — наклонившись, он поцеловал сестру в щеку, в отличие от Рейчел она была холодной, как лед. — Как ты себя чувствуешь, Мэтти?

— Прекрасно.

— Что-то непохоже. Когда ты ела в последний раз?

Она устало улыбнулась:

— Я не голодна.

— Надо заставить себя поесть. Обещаю тебе, что скоро наши мучения кончатся и все будет снова в полном порядке. А пока ты должна поддерживать свои силы, чтобы ухаживать за Рейчел.

Она снова улыбнулась, на этот раз чуть веселее, и согласно кивнула головой.

Кроукеру было больше нечего ей сказать, и он вышел, оставив ее на бессменном дежурстве у постели умирающей дочери. Спустившись в буфет, он купил еды и попросил дежурную медсестру отнести ее Мэтти.

Дженни Марш он нашел в лаборатории наркотических веществ. Она сидела, склонившись над микроскопом. Две молоденькие ассистентки возились с центрифугой. Взглянув на Кроукера, Дженни отложила в сторону ручку, которой что-то писала в блокноте, и улыбнулась. Это была холодная, вежливая, но отстраненная улыбка, в которой не было ничего личного. Нет, не такую улыбку хотел видеть на ее лице Кроукер.

— Надеюсь, сегодня тебе удастся как следует отоспаться, — тихо сказал он. — Завтра после полуночи почка будет в нашем распоряжении.

— Отлично, — кивнула она все еще с деловым видом.