— Должно быть, я сошла с ума, — покачала головой Дженни Марш, засовывая руки в карманы белого халата. — Послушайте, я хочу, чтобы вы кое-что поняли. Все мы, специалисты в области трансплантации органов, очень щепетильно — я подчеркиваю — очень щепетильно относимся к вопросам врачебной этики. Под страхом смерти ни один из нас не станет иметь дело с незарегистрированным донорским органом. Подобное противозаконное деяние просто невозможно для нас. Кроме того, это было бы и грубым нарушением человеческой морали.

В этот момент Кроукер вдруг ясно почувствовал, что их беседа приняла несколько иной, чем прежде, характер.

— Я внимательно слушаю вас, доктор.

Расправив плечи и выпрямившись, доктор Марш сказала:

— Время от времени до меня доходят слухи о появлении незарегистрированных органов...

Кроукер, привыкший вытягивать признания из неразговорчивых свидетелей и подозреваемых, умел читать между строк.

— Вы хотите сказать, что здесь, в этой стране, существует подпольная торговля украденными человеческими органами?

Она отрывисто кивнула.

— Но вы этого не слышали. Имейте в виду, я буду все отрицать. — Ее глаза потемнели от страха, стали совсем зелеными.

Кроукер так сильно сжал спинку дивана, что у него занемели пальцы. Он вспомнил, как обнаружил в холодильнике голову Сони — чем не предложение дьявольской сделки? Что сделали братья Бонита с ее телом? Ни Бенни, ни сам Кроукер так и не смогли найти однозначный ответ на этот вопрос. Теперь же их худшие предположения неожиданно получили подтверждение. Кроукера охватила нервная дрожь. Он снова ощутил себя уязвимым и отчего-то беззащитным.

— Кто этим занимается?

— Как правило, арабы, китайцы и пакистанцы.

— Насколько я знаю, латиноамериканцы тоже не чураются этого бизнеса. Когда без вести пропадают люди — диссиденты, бунтари, политические враги, да мало ли кто еще — кое-кто не прочь извлечь из этого выгоду.

Дженни Марш кивнула:

— Да, я слышала об этом.

— Возможно ли подобное в США, здесь, во Флориде?

Дженни пожала плечами.

Неужели братья Бонита действительно занимаются торговлей человеческими органами уже и здесь, в США. Он продолжал давить на нее.

— Вы не знаете наверняка или просто не хотите говорить?

— Не знаю, и никто этого не знает наверняка.

— Кто-то непременно должен знать. — На мгновение Кроукер задумался. — Скажите, доктор, если все вы, специалисты в области трансплантации, столь неподкупны, то кто же покупает эти органы?

— Из тех людей, кого я знаю, никто.

— А другие?

Дженни осторожно огляделась, словно опасалась, что их разговор могут подслушать, потом сделала ему знак следовать за ней. Она привела его в операционную. У стены стоял небольшой аппарат из нержавеющий стали и фарфора, из корпуса выходили гибкие пластиковые трубки. Он был продолговатой формы, на резиновых колесиках. Дженни подошла к аппарату.

— Это перфузионная машина. — Она положила руку на гладкий корпус. — В ней донорская почка хранится столько, сколько понадобится, пока не будет проведена операция по трансплантации.

Кроукер внимательно разглядывал перфузионную машину, но не находил в ее облике ничего странного или необычного. Она выглядела как и остальные медицинские аппараты — немного таинственно, а потому угрожающе.

— Предположим следующую ситуацию, — сказала Дженни.