— На ловца и зверь бежит! — С этими словами Рубиннет схватил Кроукера за плечо и выдернул из людского потока. На нем были белые джинсы, рубашка с короткими рукавами в белую и синюю полоску и мягкие кожаные сандалии без носков. Он обладал красивой мускулистой фигурой, которая неизменно привлекала к нему внимание женщин, хотя сам он, казалось, не обращал на это ни малейшего внимания. — На днях слышал хороший анекдот, — сказал Рубиннет.

«И политики, и владельцы ресторанов одинаково любят анекдоты, преимущественно соленые», — подумал Кроукер. Рейф был в этом деле знатоком. Он обожал анекдоты и, казалось, мог без конца рассказывать их, ни разу не повторяясь. Возможно, он узнавал новые анекдоты от своих клиентов.

— Так вот, — продолжал Рубиннет. — Эскимос приехал в город покупать холодильник. Продавец спрашивает его: «Зачем он тебе?» А эскимос отвечает: «На улице минус пятьдесят, в холодильнике — минус двадцать. Греемся, однако».

— Отличный анекдот, Рейф, — расхохотался Кроукер. Они шли сквозь толпу, и голова Рейфа возвышалась над всеми. Должно быть, у его охраны было немало хлопот, когда он был мэром Майами. Кроукер похлопал Рубиннета по спине.

— Чертовски рад тебя встретить, дружище. А почему ты не в баре? Что ты тут делаешь?

— Закупаю продовольствие, — засмеялся Рубиннет. — Иногда мне нравится самому ходить по магазинам и глядеть, как живут другие люди. Однако я тоже не ожидал встретить тебя здесь, ведь, по слухам, рыбалка сейчас отменная!

— Вынужден заняться семейными делами. Моя племянница серьезно больна.

— Мои соболезнования, дружище, — сочувственно положив руку на плечо Кроукера, произнес Рубиннет. — Могу я чем-нибудь помочь?

— Вряд ли, моей племяннице нужна пересадка почки, а вот донорской почки-то и нет.

— Когда я был мэром, я иногда творил чудеса, — сказал Рубиннет, — но такое и мне не по силам. Извини, друг.

— Забудь, это не твоя головная боль.

— Может, пойдем ко мне?

— Пожалуй, я отправлюсь к другу в Эль-Порталь, — сказал Кроукер, неожиданно для самого себя приняв решение переночевать в доме у Сони.

Лицо Рубиннета расплылось в широкой улыбке.

— Да, это местечко имеет свое неповторимое лицо и душу. — Он печально покачал головой. — Наше время, девяностые годы, не имеет ни лица, ни души. Это просто огромная яма, в которую свалили весь хлам пятидесятых, шестидесятых, семидесятых и восьмидесятых годов. Результат ужасен, ты согласен? Одежда, музыка, жаргонные словечки — все вернулось, но в искаженном виде. Даже развлечения! Эти видеоигры, примитивный китайский бильярд... Вновь стали популярны кофейни, пожалуй, и мне надо открыть какое-нибудь заведение в этом роде. — Рубиннет засмеялся. У него был заразительный смех, настоящий дар для политика. Он всегда смеялся так, что всем присутствующим тоже хотелось смеяться вместе с ним.

Однако он быстро посерьезнел.

— Но вернулось и кое-что похуже. Наркотики, например. — Он снова печально покачал головой.

Оба медленно направились к своим машинам. В душе у Кроукера шла борьба с самим собой. Ему не хотелось посвящать третьих лиц в свои отношения с Майером, но он отчаянно нуждался в информации. А Рейф Рубиннет был в приятельских отношениях со всей Южной Флоридой и очень многое мог рассказать Кроукеру. Во всяком случае, ему наверняка была известна вся подноготная тех, кто занимал более или менее видное положение в обществе.

Наконец, Кроукер решился.

— Рейф, мне нужно спросить тебя кое о чем.