В конторе за длинным столом сидела девица, она жевала резинку и листала последний номер «Шарма». Кроме нее, в конторе не было ни души. На стенах висели выгоревшие от солнца и основательно засиженные мухами рекламные плакаты с изображением всех моделей «порше», «феррари», «линкольнов». Вся обстановка состояла из пары обшарпанных стульев, старомодной пепельницы на ножке и искусственного фикуса, согнувшегося под тяжестью осевшей на нем пыли. В целом контора производила впечатление заброшенности и упадка. Девица оторвалась, наконец, от своего журнала и подняла на Кроукера глаза. На вид ей было не больше двадцати. У нее были светлые волосы с химической завивкой, ясные глаза и ярко-красные длинные, как ножи, ногти.

— Привет, меня зовут Вонда. — Она коснулась пальчиком таблички, на которой было написано: «Вонда Шеперд».

Представившись, Кроукер сказал:

— Мне бы хотелось получить кое-какие сведения относительно последней модели автомобиля «линкольн» цвета зеленый металлик.

Вонда, тряхнув кудрявой головкой, развернулась к стоящему рядом с ней стеллажу.

— Минуточку, сейчас я посмотрю, что имеется в наличии.

— О нет, — торопливо сказал Кроукер. — Вы меня не поняли. Я не собираюсь брать машину напрокат. Я просто хочу узнать, кто недавно брал у вас такую машину.

— А что такое? — Она насторожилась. — Машина попала в аварию?

— Насколько мне известно — нет.

Она перестала жевать резинку и, помолчав секунду, сказала:

— Тогда, боюсь, ничем не могу вам помочь.

Кроукер показал ей свой значок федерального агента, и глаза девушки широко раскрылись от удивления, смешанного с восхищением.

— Вонда, это очень важно. Обещаю, твой босс никогда ничего не узнает об этом.

— Ну, я бы с радостью вам помогла...

— Так за чем дело стало?

— Вы не знаете моего босса. Та девушка, что работала здесь до меня, нарушила какое-то установленное им правило, и он безжалостно выбросил ее на улицу. — Она в ужасе замотала белыми кудряшками. — Я не имею права давать вам никакой информации, если вы не предъявите предписание суда. — Нервно засмеявшись, она стала поправлять воротничок своей ярко-розовой блузки. — Мне очень жаль, но...

Девушка явно томилась в этой пыльной конторе, занимаясь скучной и неинтересной работой, и Кроукеру стало жаль ее. Ему часто приходилось встречаться с такими молодыми девушками, и он знал, о чем Вонда сейчас думала. Больше всего на свете ей хотелось сесть в свою машину и уехать отсюда куда глаза глядят. О будущем она не думала, ей просто хотелось сбежать из этой крысиной норы и больше никогда здесь не появляться.

— Если вы получите предписание суда и вернетесь сюда с ним, я покажу вам все регистрационные записи и вообще все, что вы захотите.

— Судебное предписание, — пробормотал Кроукер, — откуда тебе известны такие тонкости? Что-либо подобное уже случалось?

— Слава Богу, я не имела дела с судом, — торопливо проговорила она.

— Тогда скажи мне, Вонда, — он положил локти на стол, — откуда ты знаешь, как должно выглядеть судебное предписание?

Она вынула из стола три листочка бумаги, основательно заляпанных кофе, и постучала по ним длинным ногтем.

— Босс дал мне этот образец и сказал, что если мне покажут что-то другое, это будет фальшивка.

Кроукер одобрительно кивнул, стараясь показать Вонде, что она произвела на него неотразимое впечатление своими познаниями.