|
— Потом я какое-то время еще поработал контролером, но это было уже совсем не то... Вы же понимаете меня, я надеюсь? Конечно, они хотели мне добра, но я уже не мог работать по-прежнему электромонтером, а бумажная работа меня никак не устраивала. От этого бесконечного перекладывания бумажек и глядения на экран компьютера у меня просто мозги сохли! — Он снова погладил свою руку, словно это успокаивало его. — Я все спрашиваю мою Эстреллу, не хочет ли она вернуться обратно в Парагвай. Я бы с удовольствием уехал туда. Хотя я никогда там не был, но слышал очень много рассказов от Эстреллы. — Он задумчиво покачал головой. — Похоже, жизнь в Асунсьоне гораздо безопаснее, чем здесь. — Он отхлебнул рома. — У нас тут действительно становится все опаснее жить. Я даже запрещаю Эстрелле выходить из дому после наступления темноты. Говорят, в пятидесятых — шестидесятых годах можно было совершенно безбоязненно гулять по улицам хоть всю ночь. Тогда неподалеку от нас был известный ночной клуб «8600». — Его выцветшие глаза уставились на Кроукера. — Вот это было заведение, скажу я вам! Клуб работал всю ночь напролет, но в семь утра всех клиентов выгоняли на улицу на полчаса, чтобы вымести полы. — Он засмеялся. — Это не выдумка!
— Я бы хотел задать вам один вопрос, мистер Лейес. Насчет вчерашнего дня. Вы были дома весь день? — Да, конечно! Сидел вот тут и смотрел спортивный канал. — Он улыбнулся. — Мои дни похожи друг на друга, как братья. Что же, я не жалуюсь. По крайней мере я знаю, чего ждать. — Вы были один? — Да, Эстрелла работает с девяти до пяти. Кроукер чуть подался вперед. — Вы не слышали ничего необычного? Или, может быть, что-то видели? — Ну, мне показалось, будто я слышал что-то такое... — Какое? Что вы слышали? Круглое лицо Лейеса даже сморщилось от напряжения. — Честное слово, не знаю, что и сказать. Это было похоже на шум двигателя, сначала мне даже показалось, что это начались гонки. Знаете, я люблю смотреть гонки... — Он задумчиво пожевал губами. — Но потом я подумал, что это скорее не двигатель, а генератор. — Генератор? А не могли бы вы мне сказать, откуда доносился этот звук? — Может, из того грузового автофургона? У Кроукера екнуло в груди. — Какого автофургона? Лейес нетерпеливо замотал головой. — Из белого автофургона, который стоял на бетонной дорожке возле дома Сони. — В какое время это было? — Надо подумать... — Лицо снова сморщилось от напряжения. — Кажется, между часом и половиной третьего. — А что вы еще заметили, кроме цвета автофургона? — как можно спокойнее и отчетливее произнес Кроукер. — Год выпуска? Модель? Номерные знаки? — Он был белый, это я уже сказал, — проговорил Лейес. — Флоридские номера, это точно. Модель... не помню точно, но это был американский автофургон, а не японский, какие сейчас можно встретить повсюду. — Может, на нем были какие-нибудь надписи? — с надеждой спросил Кроукер. — Это был муниципальный фургон? Или на нем было написано название компании? Лейес покачал головой: — Нет, я не заметил никаких надписей: — Ну хоть что-нибудь? — Пожалуй, да, — медленно проговорил Лейес — Сейчас я припоминаю, что сзади была небольшая переводная картинка — треугольник, вписанный в окружность. Кроукер не сразу вернулся в дом Сони. Сначала он сел в машину и отправился к Нестору, умирающему другу Сони. |
