— Зачем? — спросила она негромко, но Кроукер догадался, что его ответ на этот вопрос исключительно важен для нее.

— Эти люди убили Соню. Вы правы, ее смерть была насильственной и страшной. — Кроукер перевел дух, понимая, что вторгается в неведомую ему область. — Я чувствую, что ее неуспокоенный дух все еще находится там, в доме.

— Вы хотите сказать, что она взывает о мести из загробного мира?

Кроукер подумал, что эта немолодая женщина не хуже его умеет задавать вопросы.

— Нет, она всегда ненавидела насилие.

— Это верно, — по-испански сказала Эстрелла Лейес, и взгляд ее смягчился, словно солнце выглянуло в хмурый день. Похоже, Кроукер выдержал испытание. — Тогда что же вы предлагаете?

— Покой, — сказал Кроукер. — Вечный покой ее измученной душе.

Эстрелла подошла ближе и хриплым шепотом спросила:

— Кто рассказывал вам об учении хета-и?

— Бенни Милагрос, когда мы хоронили Соню. Вы его знаете?

— Я была знакома с его дедом, Хумаитой Милагросом. — Эстрелла Лейес отвернулась от Кроукера. — На пятьсот миль вокруг Асунсьона каждому было известно это имя. Это был великий, почитаемый всеми целитель народа гварани.

— Вы присутствовали на его похоронах? — спросил Кроукер. — Бенни говорил мне, что тогда десять дней кряду шел проливной дождь и все эти десять дней он был там.

— Это правда, — коротко ответила Эстрелла Лейес, занявшись своими настойками. — У Бенни были непростые отношения с дедом, и все же между ними существовала неразрывная связь, совершенно особенная по сравнению с другими его внуками. Наедине с Бенни Хумаита всегда звал его тайным именем — Серо, что означает «гора». Очевидно, именно так он представлял себе своего внука. Однажды он сказал мне: «Горы ни с кем не советуются, у них свое представление о времени и пространстве». И я поняла, что он говорит о Бенни.

— Я слышал, Хумаита утонул в реке Парагвай.

Внезапно Эстрелла выронила из рук флакончик, и Кроукеру удалось поймать его на лету. Но тут сама Эстрелла стала медленно сползать вниз, и Кроукеру пришлось подхватить ее на руки.

— Миссис Лейес, что с вами?

Она оказалась такой легкой, словно у нее были пустотелые, как у птиц, кости. Однако она не была в обмороке. Взглянув ей в лицо, Кроукер увидел, что ее глаза были приоткрыты, а ресницы мелко дрожали, словно она спала наяву.

Не успев подумать о возможных последствиях, Кроукер прижал к ее горлу камень духов. И тут же услышал ее голос, тихий и слабый, словно доносившийся откуда-то издалека.

— Я из семьи рыбаков из народа гварани, — сказала она. — В тот страшный день двадцать лет назад я была вместе с отцом и братьями на реке. Тогда мне было двадцать два года, я уже успела побывать замужем и овдоветь, поэтому вновь вернулась к семейному промыслу — рыболовству, которым занималась с самого раннего Детства. Солнце еще не всходило над горами, предутренний туман был окрашен в нежный жемчужно-розовый цвет. Я всегда любила это время суток, когда яркие тропические краски на время приглушались рассеянным светом и туманом. Было так тихо, что, казалось, можно было услышать, как плавают рыбы в воде, повиливая хвостами.

Эстрелла замолчала, и Кроукер испугался. С одной стороны, ему хотелось заставить ее выйти из транса, но, с другой стороны, он испытывал не меньшее желание услышать продолжение ее рассказа.

— Мы нашли тело Хумаиты, — вновь заговорила Эстрелла. — Сначала мы решили, что он запутался в красно-черных корнях мангровых зарослей на берегу реки.