Жуть, в общем.

Чернобыль.

И тут меня перемкнуло. Вспышкой пронеслось воспоминание: мы с отцом на холме, вокруг искривлённые и какие-то ненормальные деревья, а прямо перед нами — менгир. Почему-то я знал, что стою здесь с отцом, и это было важно. Лицо в памяти не отложилось, только рука, в которую я крепко вцепился. И ощущение чего-то неведомого, удивительного. Как будто попал в сказку или фантастическое кино.

Воспоминания схлынули.

Я попытался зацепиться за образ, но не получилось. Картинка, вырванная из контекста. Очень реалистичная, но совершенно немыслимая. Я что, бывал в этом городе? Подходил близко к менгиру? И вообще… кто пустит взрослого мужика в такую экспедицию вместе с ребёнком? Я не видел себя со стороны, но было чувство, словно я совсем маленький, едва научившийся ходить…

Бред.

Может, приснилось.

Детям иногда снятся реалистичные вещи, которые они потом принимают за реальные эпизоды из своей жизни. Вот я, например, в прошлой жизни, в детстве летал над своим домом и несколько лет верил, что реально умею летать. Потом повзрослел.

— Эй! — один из солдат тронул меня за плечо. — С тобой всё в порядке?

Хороший вопрос.

Ответил я стандартно:

— Просто задумался.

Мы выехали на широкую поляну, окружённую плотными рядами деревьев, и остановились. Двигатель заглох. Из пыльного окна хорошо просматривалась исполинская башня менгира — настолько величественная, дикая и пугающая, что в голове не укладывалось. Пугающая своей инородностью.

— Дальше не поеду! — бросил через плечо водитель. — Финиш.

— Область УНИ? — я посмотрел на Протасова.

— Именно, — кивнул офицер.

Я не сомневался, что именно Протасов командует сегодняшней экспедицией. И принимает решения, если что-то идёт не по плану. Крайняя точка маршрута согласована заранее.

— Сколько мы здесь пробудем?

— Чётких инструкций нет, — пробурчал капитан. — Но если я увижу, что ты пошёл в разнос, отдам приказ возвращаться. Без обид, но всю группу я подставлять не собираюсь.

* * *

Чёрная жидкость затопила вездеход.

Забавно было наблюдать за Протасовым и остальными. Мои спутники достали сухпайки и неторопливо завтракали, при этом тьма заполнила уже большую часть внутреннего пространства. Эктоплазма накрыла салон, и я вновь очутился в знакомой сумрачной вязкости.

А дальше — холл и замершие абстрактные изваяния.

Лестница, круглый зал, парящие над каменным полом сферы. И рыбы, лениво плавающие в этих аквариумах. Чупакабра не мешал, не делал попыток подсказывать и влиять на выбор.

— Это, — я указал на японского карпа кои.

Способность, которую я считал бесполезной ещё неделю назад. И планировал открыть в последнюю очередь. Японцы думают, что кои приносят удачу. Я знаю, что символизирует эта рыбина на самом деле. Альбинос без единого красного пятна.

Нить Ариадны.

Запутывание подсознательных лабиринтов, прокладка новых маршрутов, создание тупиковых ответвлений для противника. Раньше я не испытывал необходимость погружаться в подсознание сильного оппонента, вот и не заморачивался развитием этого навыка.

— Думаешь, поможет? — в голосе Чу звучали сомнения.

— Попробуем.

— Я тебя услышал. Что ты мне дашь за этого кои?

— Совсем сбрендил. Я и так запахов не чувствую.

— Ты не спешишь выполнять обещания, анимансер. Где моя парфюмерная лавка? Кондитерский магазин? Морепродукты? — хомяк-демон увеличился в размерах, его глаза налились кровью.