Именно сгинуть, потому что назвать некродов живыми, а их планету нормальной язык не поворачивается.

От невесёлых размышлений меня отвлёк смартфон. Звонили из Управления — высветился до боли знакомый номер Виктора Викторовича.

— Здравствуйте, шеф, — я поднёс телефон к уху.

— Владлен, ты себя бессмертным почувствовал? — вкрадчиво поинтересовался куратор Проекта 786. — Срочно ко мне в кабинет. Разговор долгий и серьёзный.

Тон Козлова ничего хорошего не предвещал.

Глава 24

Не сказать, что я был удивлён. Скорее, казалось странным, что меня не вызвали раньше. После того, как я нагло и бесцеремонно вломился на секретный объект. Так что всё было ожидаемо. Серьёзная выволочка будет непременно, однако прямо опасаться вроде нечего. Я ж не шпион какой или там диверсант. Всё ради родной страны, на пользу отечеству. И Козлов не может этого не понимать. Хотя, конечно, я рисковал. Но, как говорится, не разбив яиц, омлет не сделаешь.

К Козлову я явился сразу, не откладывая. Не хотелось ещё больше выводить из себя начальство. Виктор Викторович и так оказался из-за меня в щекотливом положении: с одной стороны, моё проникновение в лабораторию было вопиющим нарушением всего, что только возможно, но с другой — я, как-никак, руководитель особого отдела, на который сейчас у человечества вся надежда. И просто вычеркнуть меня и списать со счетов нельзя. Только не после того, как в меня столько вложили. В принципе, когда я полез в лабораторию отца, на то и был расчёт.

Однако принять наказание я был готов.

— Входите, — сказал секретарь, когда я сообщил в приёмной, что явился к Козлову по его вызову. — Ожидают.

Открыв дверь, я застыл на пороге, глядя на сидевшего в кожаном кресле начальника. Вид у Козлова был мрачный. Он смерил меня тяжёлым взглядом. Сказал после выдержанной паузы:

— Иди-иди сюда, товарищ Громов. Не стой на пороге-то.

Сесть не предложил. Ну, и я наглеть не стал. Остановился в полутора метрах перед большим письменным столом.

— По вашему приказанию прибыл, Виктор Викторович.

— Ты мне тут бравого служаку не строй из себя! — поморщился Козлов. — Напортачил ты знатно, товарищ Громов. Сам-то хоть понимаешь?

— Понимаю, Виктор Викторович. Оправдываться не буду. И готов понести заслуженное наказание. По всей строгости.

Повинную голову меч не сечёт, как известно.

— Готов он! — повысил голос Козлов. — А толку с наказания, если ты мало того что нарушил все протоколы и проник на секретный объект, так ещё и эмиссара проворонил? Как его теперь допрашивать, если он сдох⁈ Можешь ты это исправить?

— Никак нет, Виктор Викторович. Не могу. Виноват.

— Виноват, и ещё как! Ты что, решил, что, если у тебя отец работает на секретном объекте, так тебе туда можно заваливаться, как к себе домой⁈ Ты охренел⁈ Вот скажи мне прямо — чтоб я понимал.

— Виктор Викторович, я должен был связаться с отцом. Это необходимо для продуктивной работы отдела. У нас не было полной информации касательно планов эмиссаров, а бюрократия препятствовала.

— А ты хоть знаешь, для чего нужна эта самая бюрократия? — прищурился Козлов.

— Понятия не имею, — честно ответил я.

— Ну, так я тебе объясню, товарищ Громов. Бюрократия требуется, чтобы люди без особой квалификации могли обеспечивать функционирование огромного государственного аппарата, выполняя только узкий набор порученных им функций. Потому что такого количества профи, какое нужно целой огромной стране, ни найти, ни обучить в краткие сроки невозможно. И, в частности, этот самый бюрократический аппарат выполняет важные охранные функции, хоть, может, это и не очевидно.