— Это заметно, — не моргнув, ляпнул я.

Булкин расплылся счастливой улыбкой.

— Немного гротескно, конечно, — сказал он.

— Это даже лучше.

— Вот и мне так кажется. А как тебе цветовая гамма? Не слишком смело?

Чтоб я знал! Для меня весь комикс был чёрно-белым.

— Когда это смелость вредила художнику? — ответил я уклончиво.

— Да-да, вот и я так считаю! — закивал с воодушевлением Рома. — Феерия должна быть полной! И плевать на остальное!

— Именно, — максимально серьёзно проговорил я. — Когда доработаешь, с удовольствием посмотрю результат.

— Ага! Хорошо, спасибо. Я тебе очень благодарен. Только ты это… не бойся меня обидеть. Если тебе что-нибудь не понравится, ты мне скажи, ладно?

— Замётано.

Выпроводив довольного Булкина, я плюхнулся в кресло. Ладно, комиксы. А если мне на днях попадётся испытание, в котором нужно будет различать цвета? И ведь такое вполне возможно.

На столе материализовался фамильяр.

— Ну, ты и лицемер! — насмешливо проговорил он, зачем-то лизнув лапу. — Из-за тебя парень поверит, что это можно показывать людям.

— Всё так плохо? — спросил я.

— Не знаю, конечно, может, это у меня с непривычки, но, когда я глядел на его картинки, у меня аж в глазах зарябило. Вряд ли это нормально. Хотя кто я такой, чтобы судить о ваших людских вкусах?

— Это верно, — сказал я.

Правда, больше из вредности. Надо будет глянуть на творение Булкина через три дня, когда способность различать цвета вернётся. Может, парень, и правда, перестарался. Хотя какая разница? Как говорится, чем бы дитя ни тешилось…

Кстати, о комиксах. Увлечение Булкина заставило меня вспомнить о детстве. Было оно очень давно, однако кое-какие воспоминания сохранились. Конечно, таких комиксов, как сейчас, тогда не делали. В смысле — в СССР. Но нельзя сказать, что данный вид искусства совсем уж отсутствовал. Во-первых, были комиксы сатирические. Печатались в журналах и газетах. В них высмеивались западные капиталистические ценности и советская бюрократия. Надо сказать, со временем я понял, что это было довольно смело. Кроме этого, существовали детские истории. Правда, без супергероев. Родители даже выписывали мне журнал «Весёлые картинки», который начал издаваться в пятидесятых годах двадцатого века, так что я их очень даже застал. Помню серию про необыкновенные приключения знаменитого путешественника Пети Рыжикова и его друзей Мика и Мука, которые, если не изменяет память, были собаками. Про Буратино и художника Карандаша с карандашом вместо носа. Были также комиксы по мотивам русских народных сказок. И всё это мне очень нравилось. Конечно, они совсем не походили на приключения супергероев, которые популярны на Западе и у современных детей. Так что оценить творение Булкина мне было непросто. Особенно учитывая, что его манера рисовки совершенно не походила на ту, к которой я привык. С другой стороны, у парня явно имелся талант. Это бросалось в глаза, даже с учётом того, что я не мог ничего сказать о выбранной им цветовой гамме.

Пока я об этом размышлял, в дверь снова постучали. Кто это мог быть?

— Не заперто! — крикнул я, сделав фамильяру знак исчезнуть.

Тот растворился в воздухе, а в комнату вошла Грекова.

— Привет, — кивнула она, мимолётно улыбнувшись. — Как дела?

— Нормально, — ответил я, слегка удивившись такому визиту. — Как сама?

— Скучаю. Жду следующего испытания. Присяду? — она указала на кресло справа от меня.

— Конечно. Хочешь чаю? Могу подогреть.

— Нет, не надо, — девушка поморщилась, словно я предложил ей лимон. — Как насчёт прогуляться? Перед сном, так сказать.